Весеннее обострение

— Генетически — это как?

— Так дед мой пьет, как лошадь! Значит, и я должна пить. По крови.

— А! Это как цвет глаз! — догадываюсь я.

— Типа того, — соглашается Дульсинея и поднимает кружку, — За свободу!

Я отрицательно мотаю головой.

— К мужчине! — заявляю я.

— Ты Кирдыка этого имеешь ввиду? Так учти, твой папа был бы против!

— Папа! — восклицаю я, вновь отхлебывая вина, — что он понимает в жизни — этот папа! Его самого женили практически насильно. А я так не хочу! Я хочу любви!

Так, что это тут рядом нарисовалось? То есть, появилось.

Иными словами, возникло? Василий?!

— Вася! — кричу я, — да ведь кроме тебя, меня никто и не любил!

Кот издает несколько смущенное "Мяу", и рядом с ним появляется белая кошка. С голубыми глазами. У меня что, галлюцинации? Или, может, раздвоение личности? Иоханна-девушка пьет с Дусей, а Иоханна-кошка разгуливает с Василием?

— Ну, ёптыть! — восклицает Дуся, — опять Васька, паразит такой, с кошкой этой вражеской разгуливает! Что нашел себе блондинку своей мечты?

Кот и кошка подходят ближе, вроде как здороваются.

Кошка окидывает меня изучающим и несколько недоброжелательным взглядом. Нет, это точно не я. У этой шерсть длиннее, и она немного больше по размерам. Ой, что это? Василий мне изменяет?!

— Вася, — говорю, — как ты мог! Ну да, я стала женщиной, неужели нашей любви это могло помешать?!

Белая кошка угрожающе шипит.

— Дуся, — прошу я, — налей мне. Я выпью с горя.

— С какого горя, стесняюсь спросить?

— Меня только что бросил Василий!

Магические животные обмениваются взглядами и исчезают.

Дуся неодобрительно качает головой.

— Так, детка, хватит пить. Я тебя не дотащу.

— А я здесь останусь! Вот!

— Э… Здесь не надо оставаться. Здесь ходят всякие сексуальные маньяки, по совместительству маги-универсалы. А если уж говорить о любви, то лучше пусть она будет взаимной.

— Вот именно! — заявляю я, — давай выпьем за взаимную любовь.

Я пытаюсь выпить, Дуся тянется, чтобы отобрать у меня кружку (у! наглая!), я, соответственно, от Дуси этой пытаюсь отодвинуться, ну а потом вино выплескивается и прямо мне на грудь.

— О… — говорю я, глядя на расплывающееся по кофте пятно, — красное…

— Зеленое, блин! — восклицает Дульсинея, — ну что ты за свинтус, Иоханна?

— Я — свинтус?! Это ты у меня кружку отбирала!

Я ее стукну! Вот точно стукну — облила меня вином, еще и обзывается при этом?

— Прошу прощения, дамы, отец просил проводить вас в вашу комнату.

Ага, Кирдык. Тебя-то мне и надо.