Мы зовем его… на талиг получится что-то вроде «ползущего по камням».
– В Алате так зовут именно горный плющ! Красив, паршивец, особенно на свету, в тени он просто зеленый.
– А он у меня есть! – похвасталась Кримхильде. – Так что совсем без юга я не осталась. Видите, в правом углу отгорожено? В стене прячется дымоход из поварен, поэтому там тепло без дополнительных печей. Ваше высочество, возможно, найдет там не только алатские плющи.
– А и впрямь, – Матильда ухватила за плечико Мэллицу, упорно не оставлявшую подружку.
– Пошли поглядим, что же там алатского?
Девушка тревожно блеснула глазами, но все же пошла.
– Им надо поговорить, – шепотом объяснила Матильда, когда между ними и Кримхильдиным курятником встали кусты с мелкими кожистыми листочками. – Здесь это удобно.
– Это так, – кивнула гоганни и быстро заговорила: – Я должна сказать, я видела мужчину! Одетый как гвардейский, он шел по дворцу следом за нами. Он таился и не подходил близко, это опасно.
– И хорошо, что шел, – отмахнулась ее высокопреосвященства.
– Дворцовым гвардейцам положено глядеть в оба и при этом не лезть на глаза. Скорее всего, ты вообще видела разных, а решила, что одного.
– Так может быть, – девушка, о чем-то размышляя, свела густые брови. – Я в самом деле не поняла, сколько воинов шло за нами. Если гвардейский защищает дочь своего короля, то это достойно и не несет угрозы. Гица Матильда, я боюсь змеи в душе нареченной Кримхильде. Она не любила мужа и была бы рада остаться с отцом, став для него всем, а затем унаследовать страну медведей, но появилась Сэль и отобрала важное.
Это может породить беду для многих.
– А то Хайнрих свою дочку не знает! – Хотя может и не знать. У тебя у самой внук стервятником стал, а ты в нем все соколенка видела… – Селина-то что о будущей падчерице думает?
– Подруга не чувствует злобы, но зависть может быть рождена не сердцем, а умом. Садовник рубит мешающие деревья без ненависти. Нич… Я слышу шаги.
– Мне по этикету положены дамы, это наверняка они. – Матильда развернулась и неторопливо направилась в угол, где в самом деле бурел горный плющ.
На сакацком солнце листья были бы винно-красными, ну так то на сакацком.
Шаги стали ближе, зашуршало, и из-за хмурого кабаньего чучела выбралась пара не первой молодости дам. Первая напоминала добродушную щуку, вторая – коршуницу или ястребиху. К общей прогулке они присоединились позже остальных и все время держались вместе.
– Доброе утро, – поздоровалась на талиг Матильда.
