Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Письмо люди графини Ариго привезли мне, и теперь я должна его передать, а мне не хочется. С некоторыми людьми трудно говорить, потому что они придумывают то, чего нет, и поэтому не могут понять, что есть на самом деле. Если бы Маршал думал как Эйвон, он бы не поймал ни одного голубя.

– Маршал тоже приходит, когда он не нужен, – Мэллит погладила вскочившего на окно кота. – Я всегда его боюсь, когда несу горячее, и потом он часто кричит, когда мы заняты и не можем открыть ему дверь, а когда открываем, садится и никуда не идет.

– Это другое дело! – Подруга поменяла местами вазу с яблоками и кувшин. – Маршал никуда не идет, потому что ему весело, когда мы прибегаем и делаем, как он хочет. Мы можем браниться, но нам это все равно нравится.

– Да, – признала гоганни, – когда именуемый Маршалом безобразничает, мне становится весело, даже если он вскакивает на стол. Отец отца называл подобное злодеянием, но именуемый Огурцом гулял по разделанной рыбе, хоть и был сыт. Мы идем сейчас или ждем обеда?

– Лучше сейчас, я уже часа два собираюсь, а вечером не захочется еще больше.

Подруга вернула кувшин на прежнее место и сняла передник, она не хотела идти, но скрывающий письмо нарушает волю Кабиохову. Сэль жила по слову Создателя, но правильное правильно везде. Они спускались согретой новыми коврами лестницей, опасаясь нанести вред путавшемуся в ногах черно-белому.

– Смотри, – Мэллит поставила назад уже занесенную ногу, – он не хочет, чтобы ты делала то, что решила.

– Кошка отправится туда, куда ей не хочется, только в корзинке, – Сэль поправила волосы, – мне это сказал Руппи, а ему один очень хороший и умный человек.

– Он радуется и спешит к двери, – объяснила гоганни, – ты этого не видела, потому что так он встречает лишь тебя.

– Значит, это Руппи, – вздохнула подруга, – он все-таки приехал, а кошки его любят, даже самые злые. Почему, он не говорит, но это должно быть что-то очень хорошее.

– Пойдем встречать названного Руппи. – Если мужчина настойчив и при этом светел, сердце женщины может открыться, как открывается драгоценная раковина. – Герцог Надорэа прочтет свое письмо позже.

– Да, – сказала Сэль, и они сбежали вниз, где освобождались от плащей Герард и тот, кого Мэллит прежде не видела, но кто был полуночью и полднем, сном и явью. Одетый в черное с белым, он гладил вскочившего на сундук кота и смеялся, а рядом лежала засыпанная снегом шляпа.