Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Добрые женщины любят советовать, и Мэллит, отвечая, не была резка, как порой случалось в разговоре с герцогом Надорэа. Монсеньор монсеньоров велел непонятливому отправиться в Надор, но метель рассудила по-своему, и влюбленный в мать подруги оставался в доме, порождая неловкость.

Сегодня герцог Надорэа еще не выходил, но гоганни все же миновала гостиную как могла быстро и спустилась на кухню. Солдаты уже позавтракали, и добрая Бренда убирала посуду, объясняя Селине, сколь труден был ее путь через две улицы.

– Да, – соглашалась подруга исполненным радости голосом, – эта метель, похоже, не уймется.

– И не говорите, барышня, я прямо не знаю, как домой пойду… Дочка не управится-то одна, куда ей? Квелая совсем, и молока мало.

– А ты сейчас иди, пока светло, и масла для дочери возьми. Завтра можешь не приходить. Герард по делу уехал, а мы тут управимся.

– Ой, барышня, спасибо! Я потом отработаю, к весне-то разгребать все придется.

– Ты собирайся, а я скажу господину Герхарду, что тебя надо проводить.

Сэль убежала, а добрая принялась складывать в корзину то, что забирала домой, и это было не только масло. Кормящим дитя нужно есть сытно, и Мэллит не вмешалась, когда к маслу присоединились молоко, яйца и половина неудачного пирога, но генерал фок Дахе любил гусятину, а рынок в метель часто бывал пуст.

– Верни мясо в ларь, – потребовала Мэллит. – Селина добра, это так, и она разрешает брать многое, но не все.

– Простите, барышня, – лицо кухонной стало красным, это был неприятный цвет.

– Птица хороша. – А ложь из корысти отвратительна. – Это дурные руки превращают хорошее мясо в вызывающую оторопь подметку. Я приготовлю оскорбленного тобой гуся, и он будет мягок и сочен. Можешь идти, и пожелай своей дочери исполниться молока.

– Спасибо, барышня, я так и скажу… Что баронесса фок Вейзель быть здоровенькой наказывала, вы уж простите, я б такого гуся на добрый стол не подала бы, да еще сейчас.

– Альберт уже плащ надел, – подруга успела вернуться и стояла у двери. – Иди и не надо объяснять Мелхен про гусей, ты бы еще Маршалу про мышей объяснила.

Бренда не замолчала, но корзину взяла и ушла, не переставая говорить, она была огорчена, однако Мэллит не сожалела о сказанном.