Ветер над островами

— Он здесь и за врача еще?

— Не главного, — ответила Вера. — Скорее, помогает. Главный здесь Юрий Иванович, но он просто врач.

— А сам преподобный Симон где? В церкви? — спросил я.

— Почему в церкви? — удивилась девочка. — Сегодня ни собраний нет, преподобный у себя должен быть.

— А с утра у него службы нет?

— Службы? — не поняла она. — Какой службы?

Я даже остановился. Так, что-то я не могу правильно объяснить. Надо сформулировать…

— Молитвы ты знаешь? — спросил я, подумав.

— А преподобный с ними к Господу не обращается? Чтобы люди в церкви собрались, а он…

— По субботам, — перехватила разговор Вера.

 — Все приходят в церковь, преподобный служит, затем читает проповедь и ведет собрание. Слово я знаю, я не поняла, о чем ты. И еще можно попросить его отслужить заупокойную, или во здравие, или обвенчать. А так что ему каждый день служить?

— У нас каждый день трижды служат, — напряг я свои не слишком обширные знания про церковный уклад.

Надеюсь, что не соврал.

— А когда в таком случае преподобному работать? — удивилась она.

 — Он же детей учит, за больницей следит, для обращенных негров школа у него по вечерам, он судит, в городском совете заседает, а преподобный Симон еще и людей лечит. Когда все это делать, если три раза в день служить?

— И верно! — согласился я, тем самым прерывая поток явных глупостей, которые успел высказать, а заодно мысленно одобрив подобный уклад. Ну и сама личность преподобного стала вызывать больше уважения.

Преподобный квартировал в свободное от остальных нелегких обязанностей время в небольшом белом флигельке, прижавшемся к могучей стене храма.

Невысокая дверь из толстой доски, подслеповатые окна в толстых стенах, простой, но крепкий и массивный стол, которому не меньше ста лет, наверное, если судить по потемневшему дереву. Ни икон, ни украшений, вообще ничего, лишь все тот же простой крест без перекладины на стене, над простеньким бюро с откидной крышкой. И не за спиной священника, что было бы логично на мой взгляд — вроде как от имени его вещает, — а просто сбоку.

Преподобный сидел за столом и, когда мы вошли, сделал приглашающий жест, заодно предлагая садиться.

— Здравствуйте, — хором сказали мы.

— Храни вас Господь, — ответил он. — И вам здравствовать.

Стулья, на которые мы уселись, тоже с виду были возрастом не меньше чем в полвека, отполированные до скользкости льда бесконечными поколениями посетителей.

— Вера, — обратился к девочке священник, — скорблю вместе с тобой об утрате твоей.