Ветер над островами

— А вот наши лабазы, — указала Вера на два больших, заглубленных в землю каменных сарая, в торце каждого из них были массивные деревянные ворота.

В стене сарая, обращенной к морю, были маленькие окошечки, больше похожие на бойницы. Как оказалось, бойницы это и были.

— Гавань защищать тоже ведь надо, — объяснила Вера. — Бывали налеты, когда зайдет пара судов в порт какой-нибудь, а в трюме оружные сидят. Раз, бах-бах, и весь порт захвачен. А дальше самое ценное захватят, остальные суда попортят, чтобы погони не было, да и уйдут.

— Предусмотрительные какие, — тихо хмыкнул я.

А вообще все, что было построено на острове Большой Скат, удивляло своей основательностью и капитальностью. Как и в Новой Фактории, кстати. Заметил еще одну особенность — многие дома, и не только дома, строились не в один прием. Иногда кладка заметно отличалась возрастом. Похоже было, что каждый житель начинал с малого, а затем постепенно расширялся, пристраивая к своему обиталищу дополнительные помещения.

А что, неплохо. И дело полезное, и к своему месту привязывает, если ты такое гнездовье год за годом строишь, и бездельничать не даст: если не знаешь, что сделать, — набери камней, каких тут под скалами великое множество крошится, да и положи их на раствор. Потом еще чуть-чуть, еще — и, глядишь, появилась у тебя новая комната, детская, например, к пополнению в семье.

Из лабаза вышел Игнатий, взял под уздцы запряженную в двуколку кобылу.

— Ну что по товару, Вера?

— Сегодня подвозить начнут. Их сразу на погрузку или в склад?

— В склад сперва лучше, — поморщился Игнатий. — В трюме ремонт маленький нужен — мешать будут. Потом перетаскаем.

— Тебе видней, — кивнула Вера, вылезая из коляски. — Иван где?

— А где ему быть! — усмехнулся шкипер. — Со стерлингом своим расстаться не может.

— Тогда с ним к полковнику езжайте, — сказала Вера, обернувшись ко мне.

Вера ушла со шкипером в склад, а я направился к судну.

Море. Запах его никогда не надоест. Всегда мечтал жить у теплого моря, а выходила все средняя полоса России, да Москвой все завершилось. Шумно, пыльно, тесно, злобно, спесиво — не мое. Почему-то с рождения знал, что мое — вот так, когда голубые волны и белый песок. И когда чайки носятся над волнами, выхватывая из воды мелкую рыбешку.