Ветер над островами

 — Заодно подскажешь, если я что-то не пойму или сделаю неправильно.

Я мельком взглянул на лицо Евгена и обнаружил, что тому такой поворот не понравился. Со своей стороны, он прав, но мне кажется, что Вере вообще сейчас хорошо бы ощутить свою независимость — не надо ей встраиваться в семью дяди на правах одной из младших. Она младшая в рамках их большой семьи, но не в дядиной, — это важно понимать.

Но со мной Евген поздоровался вежливо и вроде даже как доброжелательно, равно как и все его семейство.

С ним и женой — за руку, дети же поклонились коротко.

Церковь городка была очень похожа на церковь Новой Фактории — большое здание с побеленными стенами, конический купол, простой крест. Никакого намека на роскошь, как в церквях европейских, — скорее, наоборот, подчеркнутая скромность и простота. Ни каких-нибудь алтарей, ни «царских врат», ничего подобного, лишь несколько столиков с горящими свечами возле большого каменного кресла, стоящего у боковой стены.

Кстати, а ведь из книги Бергманна я понял, что одним из центров создания Проекта была церковь католическая. А вот ее наследие прародительницу совсем не напоминает. Полагаю, что следует читать книгу «Церковное возрождение», которую я тоже привез из Новой Фактории. Но не сегодня: сегодня надо будет выспаться.

Да, о церкви: как и в Новой Фактории, к ней примыкало целое подворье. Больница, детский сад для детей негров, начальная школа. Все как там.

Людской поток проходил в ворота и растекался по огромному залу, уставленному простыми деревянными скамейками.

Проходя в ворота, мужчины снимали шляпы, а вот женщины — кто как, похоже, на них жесткие нормы не распространялись. Люди рассаживались, многие выбирали явно давно привычные места, здоровались, разговаривали, смеялись, настроение у всех было явно приподнятое — вроде как на праздник пришли.

— Пойдем туда, к окну, — показала Вера, заодно ухватив меня за руку и потащив. — Я там всегда раньше с подругами сидела.

Я только плечами пожал, но сопротивляться не стат. Место как место, не хуже других. Едва уселись, как к нам протолкался старший сын Евгена, худой, длинный, уселся рядом, уже потом спросив:

— Давай садись, — махнула рукой Вера. — Алексей, это Пламен, мой брат двоюродный.

Семейный статус Пламена я и так хорошо понял, представлять не требовалось, но руку я ему протянул, поздоровался уже не так формально, как на улице.