Ветер над островами

Преподобный Савва, одетый в белый френч, без шляпы, с зачесанными назад седыми волосами, прошел по залу, на ходу здороваясь с людьми из первых рядов, поднялся на кафедру. В церкви стало тихо. Акустика была такая, что нам, сидящим в самой середине зала, было слышно, как шуршат переворачиваемые страницы блокнота, который священник положил перед собой.

— Братья и сестры, — заговорил преподобный.

Голос у него был чуть хрипловатый, но звучный, такой, какой к себе внимание сразу привлекает. Мое привлек, по крайней мере.

— Сегодня проповеди не будет, — сказал он неожиданно, и по залу прошла волна шепота. — Я просто хочу поговорить с вами. Поговорить о том, что случилось с экипажем шхуны «Закатная чайка», отправившейся недавно в Новую Факторию за грузом. Целый экипаж, наши родственники, друзья, соседи — в общем, люди с нашего острова, наши люди. Они погибли, почти все. В живых остались двое на судне, Иван Копытин и Игнатий Бородин, да случаем уцелели двое из каравана — Вера Светлова и Алексей Богданов. Веру отец спас: укрыл в пещере, а сам погиб, — Алексею же голову разбили, приняли за мертвого, а он отползти сумел, чем и выжил.

Так вот, было четырнадцать человек, а осталось четверо.

Помолчав немного, преподобный Савва продолжил:

— Мы скорбели о них, мы готовы помогать семьям. Но достаточно ли этого? Будет ли наша совесть спокойна перед людьми и Богом, если мы этим ограничимся? Нет, не думаю. Всевышний не помогает нам и не вмешивается в наши дела…

Тут я немного «запнулся мыслью», потому что такого постулата от священнослужителя я пока еще не слыхал.

— Он нам единственный и окончательный Судия, он судит нас по делам нашим. И нам не мешает почаще оглядываться на самих себя и думать над тем, как рассудит он нас. Погибли наши люди, убиты теми, кто не знает имени его, кто не хранит облика его, данного нам от рождения, кто презирает обычаи и правила — те, какие обязан соблюдать человек. Если такой заведется в нашем городе, мы в силах судить его по Закону и покарать так, как Закон определяет.

Но что делать с теми, кто далек от дома нашего Закона и кто презирает его? Теми, кто руководствуется простым инстинктом: хочу — дай. Не даешь — украду. Не могу украсть — убью и возьму. Они что, достойны оставаться безнаказанными? А кровь друзей наших и родственников пролилась в землю и плодов не дала? Все впиталось и все забыто?

Преподобный Савва глубоко вздохнул, взял с кафедры маленькое, обтянутое кожей Писание, показал его залу:

— Не мир Я принес, но меч.