Ветер над островами

Брат Иоанн усмехнулся, покачал головой, затем сказал:

— Да… с твоей точки зрения, какой-то резон в этом есть. Возможно, я бы реагировал подобным же образом. Мы вот как сделаем, — сказал он, склонившись к своему ранцу и вытаскивая из него перекидной блокнот. — Я кратко напишу здесь, что я думаю. А вот здесь… — он вырвал лист из блокнота и протянул его мне, — ты напишешь, что именно случилось и откуда ты пришел. Мы обменяемся листами и прочитаем одновременно. По крайней мере, каждый будет смотреть в бумагу, а не в глаза.

— Точно… надо? — все же переспросил я.

— В данном случае я олицетворяю Закон, — сказал он веско, протягивая мне еще и короткий карандаш. — С Законом не надо спорить.

— Ладно, где наша не пропадала, — вздохнул я, принимая и бумагу, и карандаш. Положив листочек на приклад винтовки, я быстро накорябал на нем несколько слов: «Я был убит (возможно, что взорван) в 2005 году после Р.Х. в городе Москве. Очнулся здесь, на месте гибели каравана, принадлежавшего Павлу Светлову.

«Ты сюда провалился из прошлого. Скорее всего, ты там погиб. Здесь оказался в месте, где недавно погибли люди. Говорить правду ты просто боишься и надеешься затеряться среди людей. Ты — не первый».

Когда я закончил чтение и поднял голову, то столкнулся с вопросительным взглядом брата Иоанна.

— Все так и было, — сказал я ему. — Ты угадал.

— Мы не угадывали, мы догадывались, — поправил он меня.

Договорить не дали. Большой Иван подошел, протянул обоим по маленькой серой горошине, сказав:

— От малярии, — пояснил брат Иоанн явно для меня.

— Знаю, — ответил я, закидывая сладковатую на вкус таблетку на язык и запивая водой. — Вера, еще когда шли по лесу, таких таблеток подкидывала.

А также знаю, что разгрызи эту гадость — и потом ведра воды не хватит, чтобы чудовищный горький вкус запить.

Ожидал я, что он записку свою обратно заберет, но брат Иоанн делать этого не стал. На доверие давит, получается. А насчет того, что я улики не прятал и не уничтожал, — так он прав, это я совершенно осознанно. Прикидывал, что если под подозрение попаду странным своим поведением, то хоть объясниться смогу.