Ветер с севера

Не откажется! Он не откажется от неё!

— Вот про это я и говорю. Два осла. Ты упёрся. Далось тебе это отцовство! Ты ж её не видел, ни когда она пошла, ни когда первое слово сказала. Ты где был, Кузьмин? А я тебе скажу, где. Ты был в больнице. — Это моя работа. — И дочь, что странно, тоже вся в тебя! Не хочет она с нами в Канаду. И фамилию менять тоже не хочет. И что делать? Мне разорваться? — Что ты хочешь? — Подпиши документы на отказ от отцовства. — Нет. — Тогда в сентябре Катя переезжает к тебе. Она так сказала.

И крутись, Кузьмин, как хочешь! Может наконец будешь ей настоящим отцом. А не мифологическим. — Хорошо. Договорились. — Что? — Ты меня слышала, Вера. Я согласен. Не переживай, у меня теперь новая должность, большая зарплата, и за доктора наук тоже платят. А времени свободного больше. Я согласен, Вер. — Пеняй на себя, Кузьмин. Катя уже совсем не та маленькая девочка. — Я понял. И моё решение не изменится.

— Осёл, — это Вера сказала уже погасшей трубке.

Катя осторожно прикрыла дверь.

Распахнула окно. И сделала несколько глубоких вдохов.

Братья Ветровы, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте, в училище держались вместе. В мальчишеском уже сложившейся коллективе прижиться было непросто. Их проверяли на прочность. И иногда приходилось вставать спина к спине. После с "Ветрами" старались лишний раз не связываться и в потасовки не вступать.

Виктор серьёзный, рассудительный, правильный. Но не такой одарённый, как младший. Учёбу он брал штурмом, "жопочасами", как подтрунивал над ним Вадим.

Ему были гораздо сложнее. Его однокурсники учились в Нахимовском давно. Но он грыз гранит науки за десятерых. Высокий, крепкий, спортивный. Быстро стал старшиной курса. Правда английский за него частенько делал брат.

Вадима старший брат беззлобно звал "балбес". Ветров-младший к флотской жёсткой дисциплине адаптировался тяжело. Ускользал от офицеров-воспитателей, как уж. Давить на него шибко у взрослых рука не поднималась. Про круглое сиротство Ветровых всё училище знало.

Таких на все курсы было всего четыре человека, чтоб без мамы и папы. Ещё пятеро — у кого погибли отцы.

Вадим срывал занятия скучным преподавателям, подговаривал однокуррсников на проделки. Нравился девочкам всех окрестных школ. Из него постепенно вырисовывался весьма интересный юноша. А главное — обаятельный.

Однажды они довели бесцветную историчку, заставлявшую всё занятие читать параграф, до нервного срыва.