Ветер с севера

Видимо, Катя будет с дедушкой и бабушкой какое-то время.

Потом, когда здесь родится маленький, а в этом Вера не сомневалась, она Катю обязательно заберёт. Это, в конце концов, дело принципа.

Вера и про себя, и вслух называла бывшего мужа по фамилии. Помнится, он не разрешил когда-то звать его Сашей, и она специально три месяца именно так и звала. Тот бесился. Но в конце концов, какая разница, Саша, Шура или Алекс?

Впрочем, Алексом Кузьмина звали только его одноклассники по пафосной московской школе с углубленным изучением немецкого языка и этот его друг из Германии.

Фон-барон Йохен Ратт. Рядом с ним она чувствовала себя очень неуютно, поэтому и задиралась. Вера школу закончила в Серпухове. Но всем говорила, что она москвичка.

Потом возникла мысль, что Кузьмин неспроста такой смелый. И у него есть кто-то. В смысле личной жизни. Это больно укололо внутри. Приятно было думать, что это она его бросила. И он больше никому, кроме своей круглосуточной работы, и не нужен больше. А у неё, у Веры, всё просто отлично.

На зависть всем однокурсницам из Первого меда. И уж тем более серпуховским одноклассницам. Она уже не Вера Алдошкина. И даже не Вера Кузьмина. А Вера Свенсон. И живёт не где-нибудь, а в Стокгольме.

О том, что у Кузьмина может быть женщина, Вера предупредила Катю. — Мам, а если папа женится, то кто она мне будет? — Мачеха, конечно. Ты ж сказки читала. — А Петер мне кто? — Петер? Папа. — Как так? Не отчим? — Без разницы. Вот если бы ты согласилась сменить фамилию, то точно был бы папа.

До августа, на который была договорённость, Катя еле дожила. Чемодан собирала аж две недели. Хотя потом оказалось, что и сложить туда особо нечего. Из почти всех вещей она за лето выросла. Интересно, а в Москве как одеваются в школу?

В Москву самолётом её отправлял Петер. У Веры был очередной курс гормонов. Она плохо себя чувствовала. Обняла дочь у порога. — Пока, Катюш, приезжай на каникулы. Петер катил по аэропорту её чемодан. Катя шла рядом, в пластиковой папке паспорт и документы.

Её передали сначала представителю авиакомпании. — Счастливой дороги, Катерина, — неожиданно тепло сказал Петер. И долго махал ей вслед.

Весь полет Катя перебирала в голове свой телефонный разговор с папой.

Она тогда звонила, чтобы убедиться, он её ждёт. Про то, что решение в общем-то серьёзное, Катя понимала и так. А ещё ей было важно спросить про его личную жизнь, которой её так усиленно пугала мама. Ответ ошарашил.

— Мама права.