Ветер с севера

Он ведь и правда будет прекрасным отцом. В этом даже сомнений нет.

Пока сидели в тишине на кухне за чаем, вернулась Людмила Викторовна. — Там пусть родители ещё потанцуют. Со всем остальным утром разберёмся. А сейчас марш отсюда. — Куда? — не поняла Катя. А Вадим тут же потянул её к выходу. — Вам есть куда, слава богу. Давайте. Утром обоих ждём к завтраку. В девять. Самолёт в семнадцать. Бегом!

До квартиры Вадима добежали и не заметили как. Внутрь входили, свет не стали включать. Верхняя одежда осталась кучей в коридоре.

Цепляясь друг за друга, пытаясь не упустить ни секунды, торопливо целовались. Чувство принадлежности друг другу опьяняло хлеще выпитого алкоголя.

Заласкать и залюбить. Довести до предела. Уйти за грань, не размыкая поцелуя. Не оторваться. Не видеть и не слышать ничего вокруг. Не замечать время, которое на вес золота. Чувствовать кожей, слышать сердце. Дышать в унисон. Тянуться друг к другу. Мыслить синхронно. Совпадать, как части пазла. Становиться целым, чтобы никакая сила не разорвала.

Гнать прочь тревожные мысли.

Когда и как Ветров успел поставить будильник на восемь утра, Катя не помнила. Резкая мелодия марша ворвалась в сладкую дрёму. Оказалось, что Вадим не спит. Смотрит на неё. А она бессовестно потратила время на сон. Спать можно было бы потом. В самолёте. Но сил, видимо, не хватило выдержать сумасшедший счастливейший день, который хотелось выпить до дна, до последней капли. И запомнить в подробностях, в красках, звуках, запахах и ощущениях. Потому что он не повторится.

Такой. Их первый.

У Вадима мысли отказывались помещаться в голове. Почти все прошедшие сутки он действовал скорее на инстинктах и на чувствах, что было ему не очень свойственно. Но эта чудесная девушка, которая лежала сейчас у него на груди и смотрела заспанными глазами прямо в душу, заставила его ощущать мир по-другому. Катя воспринималась частью него самого. Как чувствуется рука или голова.

— Привет. Уже утро, да? — Привет. Восемь. У нас есть ещё минут сорок дома. Потом выдвигаемся к твоим.

 — Дома… Вадюш, мне сейчас так хорошо, что аж страшно. Я же почти совсем ничего не умею. — Я тоже боюсь, если честно. — Ты? И чего же боится мой Северный ветер? — Не стать тебе хорошим мужем. — Ты им уже стал. Так что бояться поздно, — Катя посмотрела на него серьёзно.

Вадим подумал, что ведь она права. Он уже ей муж. И ответственность за неё на нем. Поздно бояться. — Катюш, я хотел попросить… Если вдруг ты беременна… Катя дернулась. В глазах мелькнул страх.