Ветер в кронах

Падая, Андрей потащил её с собой. И захват у него оказался нешуточный. Но всё его веселье как рукой сняло, когда Катя оказалась на нём сверху.

Андрей пытливо сверлил её глазами, пока, в крайне стеснённых условиях, она пыталась выровнять дыхание.

«А вот хрен я теперь буду за тебя решать!» — Катерина оттолкнулась от его груди и села. Удачно так села, правильно. Прямо на выпирающий гульфик.

Он сел и сорвал с себя рубашку, не дожидаясь больше никаких знаков. И Катино платье полетело в неизвестном направлении с такой скоростью, что хоть на олимпийский рекорд заявку подавай.

Дальше Андрея ждало препятствие в виде двух крючков на застёжке. И Кате вдруг стало страшно, что он не справится. Вдруг будет робко и неумело возиться, теряя драгоценные секунды и уверенность в себе? И всю её воинственность, и мстительность, и лёгкий озноб обиды как рукой сняло. И она сама потянулась к застёжке.

Но Андрей остановил её руки.

«Сам? — откинула Катя голову назад, затаив дыхание. Нет, не чувствовалось в его движениях никакой суетливой неуверенности, когда одну лямку он просто спустил, двигаясь губами с шеи по плечу.

«Серьёзно?!» — её выдох получился восторженно-резковатым, когда застёжка сдалась моментально и без видимых усилий.

«Да ты — мастер спорта!» — улыбнулась она его тёплым пальцам, скользнувшим под ослабленное кружево. Так нестерпимо уже хотелось прижаться голой грудью к его горячему телу, но он остановился. Опять.

— Не торопись, — и провёл кончиками пальцев по краю белья.

Нет, Катя неправильно оценила его способности. Он — не спортсмен, он — музыкант. Талантливый дирижёр, блестяще дебютировавший с незнакомым ему оркестром.

Его длинные, как у пианиста, пальцы скользили вниз медленно, едва касаясь кожи. И Катино тело отозвалось дрожью звенящих колокольчиков, когда они прошли по груди. Запело флейтой, когда скользнули вниз. И выгнулось дугой, словно подхваченное пронзительным соло скрипок, когда никакая одежда им уже не мешала.

Его трепетные пальцы.

Замирая на свежих простынях, Катя растворялась в его ритмичном дыхании.

Сильно, но бережно Андрей наращивал темп, и Катино тело пело натянутой струной, прогибалось упругими ударами клавиш, стонало хриплой виолончелью. И замерло.