Ветер в кронах

Что-то писал. А она и понятия не имела, с кем переписывается.

— А что-нибудь ещё, связанное со мной, не вспомните?

Женщина сделала вид, что думает, но и так было понятно, что она ответит.

— Нет, — покачала она головой. — Пожалуй, нет.

— Что ж, — вздохнула Катя. — И на том спасибо. Но, если вдруг что вспомните…

Она не успела договорить.

— А знаешь что. Я вспомнила. Ты, тогда про женщину спрашивала, которая его хоронила. Высокая, худая, — подвинулась к краю сиденья женщина, выпрямив спину. — Так вот, он в своей книге именно такую и описывал.

— Да, я ещё написала с ошибкой. И с маленькой буквы. А он сказал стихами. Как чудно город… — она перебирала в воздухе руками, как пианистка, но музыку этих стихов так и не вспомнила.

— Жаль, что его ноутбук испорчен, — вздохнула Катя.

— Я возила. Сказали, старенький, сгорел. А у них таких запчастей нет.

— Ну, в Москву, если повезёшь, там найдут, — поднялась из-за стола Галина Матвеевна, глянув на часы. — Ну, спасибо ещё раз.

Катя сходила за пакетом. И, отойдя подальше, пока женщина паковала рыбу, делала вид, что рассматривает сваленные в траву камни.

Да, с камнями она явно погорячилась. Андрей-то их привёз и перекидал, но что теперь делать с этой кучей, Катя понятия не имела.

«Разве что разложить вдоль дорожки», — склонила она набок голову, прикидывая, хватит ли.

— До свидания! — махнула ей женщина рукой, уже выйдя.

— Всего доброго! — закрыла за ней Катя калитку. Задержав пальцы на идеальной поверхности вертушки, не просто выструганной, а отполированной наждаком в умелых руках Андрея.

И спокойствие, которое накрыло её до жарки рыбы, вдруг как рукой сняло.

Нет, есть кое-что, что уже не может остаться прежним между ней, Глебом и Андреем.

И уехав в город на первом же утреннем автобусе, Катя купила не один, а целых два теста на беременность.

Две красные полоски. На двух — целых четыре.

Катя передвигала тесты, выложенные на краю раковины, меняя местами, но от перемены мест слагаемых…

И мыслей по этому поводу у неё, наверное, должно быть много, но пустая голова только гудела, как церковный колокол.

Забулькал и отключился чайник. Залаяла соседская собака. С громким карканьем пронеслась над домом стая ворон.

Примелькавшийся своим клипом, из телевизора вполголоса доносился попсовый хит. Врывался в открытые окна нагретый солнцем воздух. День обещал быть жарким.

Всё осталось таким, как прежде. Но всё абсолютно изменилось.