Ветер в кронах

 — Если мы часов в семь забежим ненадолго, будет удобно?

— Да, конечно, — обрадовалась Катя. — Я ужин приготовлю.

— Ужин? Даже не знаю, что и сказать, — развёл Андрей руками, в которых держал продукты. — Здорово! Тогда до вечера?

— До вечера, — не в силах отвести от него взгляд, кивнула Катя.

И когда он уже развернулся, чтобы уйти, вспомнила, что у неё есть насущный вопрос, с которым не хотелось снова идти к соседке.

Он затормозил и развернулся.

— Скажи, ты случайно не знаешь, как доехать до кладбища?

— У-у-у-у, — он нахмурился.

— Так, значит, такси здесь есть? — слегка возмутилась девушка.

— Конечно, — кивнул он. — Прости, так и не знаю, как тебя зовут.

— Катя. Мне просто сказали, что здесь такси нет. Только частники.

— Есть, Катя, есть, — снова перехватил Андрей свой пакет холодного молока, с которого капал конденсат, и произнёс её имя так, и смотрел на неё так, что Катя сомлела.

— А тебе важно поехать именно сегодня? Какая-нибудь дата? — пробился его голос в её сознание. У него и голос был мягкий, велюровый, ласкающий.

— Нет, просто хотела навестить могилу отца, — потрясла Катя головой, отгоняя это наваждение.

— Тогда я могу помочь. Отвезу тебя. Только завтра. Сегодня, к сожалению, работы многовато. А завтра день обещает быть посвободнее, смогу вырваться.

— Нет, нет, если это чревато для тебя неприятностями, — вопреки своему желанию хлопать в ладоши и прыгать от радости, отказалась Катя.

— Если бы не мог, я бы не предложил, — прервал он её пламенную речь и оглянулся, словно его ждали.

И Катя не стала оспаривать его железобетонную мужскую логику. Она уже и так его задержала. Ей и самой было некогда — столько всего нужно успеть сделать до его прихода. А времени… времени до ужина определённо осталось в обрез.

— Тогда до вечера? — спросила она.

— Мы будем, — кивнул Андрей, развернулся и пошёл.

Катя, как заворожённая, смотрела ему вслед, впитывая взглядом незаметные детали.

Это как подсматривать в замочную скважину. Что-то глубоко личное, даже интимное. Что-то исключительное, что теперь знает о нём только она. Ведь сам он не видел себя со спины.

Длинная шея с окантовкой подстриженных тёмно-русых волос — упрямым хохолком они росли в одну сторону. Худые лопатки, торчащие под белой майкой обрезанными крыльями.