Ветер в кронах

— Не знаю. Ну, ладно, бегите, а то опоздаете, — махнула ей Катя.

— Ты ж подумай, какая змея, — ворчала Галина Матвеевна, закрывая калитку. — Даже не хоронила. А дом заняла. Всё повыкинула.

И Катя как никогда была с ней согласна.

Так начиналась первая тетрадь Эдуарда Полонского, датированная далёким одна тысяча девятьсот семьдесят вторым годом.

Ему было тридцать два. К тому времени он уже опубликовал три романа: «Амулет», «Эхо» и «Грань». За «Грань» получил кучу каких-то званий, которые Катя не запоминала.

«Амулет» считал подделкой под литературу, но именно из-за него стал известен. А «Эхо» просто любил. Он был второй раз женат.

Катя не знала, долго ли отец прожил с первой женой в гражданском браке, но в год, когда они поженились, Светлана трагически погибла. Она была заядлая туристка. Ранней весной их катамаран перевернулся на горной реке, налетев на ледяные торосы. Тело погибшей нашли, только когда лёд сошёл.

Отца с ними не было. И не могло быть. Костры, лес, палатки — эта дикая романтика претила его изысканному вкусу.

Но Катя натыкалась на противоречивые мнения по поводу гибели Светланы. Одни считали, что именно её смерть наложила отпечаток на всё последующее творчество Эдуарда Полонского, которое отличала жестокость, низменность и трагичность. Другие, наоборот, говорили, что он вздохнул с облегчением и пустился во все тяжкие. Как партийный лидер, жена сделала ему имя, продвигая, помогая, знакомя с нужными людьми. И будучи старше его на десять лет, погибла очень вовремя. К концу того года он уже женился второй раз.

Второй его женой стала молоденькая и очень талантливая певица. Вместе они прожили вместе три года и объездили с её гастролями все доступные «заграницы».

«Поющая сердцем» — так назывался четвёртый роман отца. Не одна Катя считала, что главную героиню, певицу, в итоге покончившую жизнь самоубийством, он написал со своей второй официальной жены.

Катя проснулась, когда на полу уже лежали яркие квадраты солнечного света.

А в голове у неё всё звучала эта фраза из книги. Она так и не нашла ответ на этот вопрос. Ни в книге, ни в своём тревожном сне.

Строки дневника, что Катя читала, пока не уснула, перемешались во сне со строками отцовских книг. Ей снилось, что он диктовал ей свои книги, а она писала их его острым витиеватым почерком на страницах дневника.

Андрей обещал приехать к десяти, и Катя проспала. Ей едва хватало времени, чтобы привести себя в порядок и позавтракать.