Ветер в кронах

— Хотелось бы тебе поверить, — налила Катя в его кружку кипяток и вернула чайник на место. — Но так не бывает. И где-то там, среди его жёстких, омерзительных, гнусных строк, я всё же надеюсь найти доброе, вечное и нетленное.

— Уверен, что ты найдёшь, — улыбнулся Андрей. — Ведь всё зависит от того, кто ищет. Но что на самом деле ты хочешь знать?

— На самом деле — ответ всего на один вопрос. Почему никогда он не интересовался своей единственной дочерью? Каким бы он ни был мужем, писателем, другом, любовником, всё это разные ипостаси.

— Надеюсь, что когда ты найдёшь ответ, он тебя не разочарует. Хотя на самом деле мне кажется, он у тебя уже есть, — он отставил кружку, сделав не больше пары глотков. — Он оставил тебе этот дом. И этим всё сказал.

Андрей снова встал, пока Катя осмысливала услышанное.

— Спасибо за чай! — он стоял так близко и так далеко одновременно и смотрел на Катю выжидательно. И Кате казалось, она знала, чего он ждал.

«Я?! — ответила ему удивлённым взглядом девушка. — Это должна сделать я?»

Она тоже не сводила с Андрея глаз. И он молчал, но не уходил. Словно решал в уме какую-то невыносимо «сложную» задачу. Доказывал теорему Пифагора. Складывал два и два.

«Математик хренов!» — разозлилась Катя и не выдержала.

— Нет, — ответил Андрей, не задумываясь, и грустно улыбнулся. Словно она его разочаровала. Словно они играли в «гляделки» и Катя первая отвела глаза. Проиграла. Всё же надо было промолчать, сдержаться, пересилить себя, не торопиться.

И её теперь терзали просто гамлетовские сомнения. Словно она только что снова спрыгнула с пирса. Словно совершила что-то непоправимое. Ей даже послышался шепоток продавщицы из магазина: «Столичная профурсетка!»

Катя не договорила и тут же забыла, что хотела сказать — Андрей заткнул её рот поцелуем. Нежным, влажным, сладким, чайным.

А говорят, не надо путать тёплое с мягким. Но ему удалось совместить. И поцелуй его слился с губами Кати так же мягко, как тепло отзывался в сердце его взгляд. Завёрнутое в сахарную вату его обаяния, окутанное воздушным облаком его невесомой ласки, Катино сердце не боялось разбиться о рёбра, хотя колотилось с силой кузнечного молота, отбивая секунды этого самого долгожданного в её жизни поцелуя.

Он был ей нужен. Нестерпимо, постыдно, мучительно.