Виктор Глухов

 — Он и эту женщину избил?

Спросила-то она тихо, но услышали все присутствующие в зале.

— Если бы твой отец был так же решителен, как этот юноша, — раздраженно ответила ей мамаша, — то место префекта занял бы он.

На меня смотрели ВСЕ. Женская половина с высокомерным презрением, мужская — с ненавистью, потому что я отобрал у них возможность врезать в глаз местным официанткам и тем стяжать себе славу самых крутых парней…

Овор смотрел на бутылку вина.

— Лигирийское белое, — невпопад сказал он.

Ничего не говоря, я налил ему вина в бокал.

Он выпил. Придвинул тарелку ухи и стал есть. Уха действительно удалась, а перлетки — такие маленькие рыбки — были тоже обалденными на вкус.

— Откуда у тебя деньги? — переходя ко второму, разрезая ножом что-то выглядевшее очень аппетитным в кляре, спросил Овор.

Я налил ему еще вина, придвинул к себе неизвестного грамуса, откусил, почувствовал — боже, как вкусно! Это тоже была рыба, но с чем ее было сравнить, я не знал. Посмотрел, как Овор сделал глоток вина, поставил бокал на стол.

Ответил с поддевкой:

— Пока ты спал, я работал.

Он закусил грамусом и спросил:

— Ты что-то знаешь о работе?

— Много, — уже начиная злиться, ответил я. Оглядевшись, увидел: обедали только мы, остальные превратились в зрителей и слушателей.

— От всякой работы есть прибыль, — сказал я вдохновенно, глядя на притихший зал. — Все вещи — в труде. И ничто не начало быть, что начало быть без труда. — Зал, офигевая, завис. — Без труда не вынешь рыбку из пруда, — продолжал перечислять я то, что помнил.

 — Есть умственный труд, есть физический, есть ратный…

Дядька скривился, как будто съел кислющий лимон, и сказал:

— Хорошо, хорошо, хватит. Вижу, мать тоже тебя чему-то научила. Сколько заработал-то? — спросил он небрежно, поднося бокал с вином ко рту.

— Двадцать четыре золотых короны, — скромно потупившись, ответил я. И это была чистейшая правда. — Остальные богатства — это трофеи и отступные Хряка.

— Надо же, — удивился он.

 — И на чем заработал?

Посмотрев, как он жадно пьет вино, заливая сушняк, я сказал:

— Коней наших продал, — и принялся вплотную за филе.

Дядька поперхнулся и выплюнул вино себе на штаны.

— Зачем? — вытаращился он на меня.

Я вытер рот салфеткой, подал ему другую, чтобы он мог вытереть себе штаны, потом ответил:

Овор задумался на риску и покладисто согласился:

— Положим, так. До Азанара можно добраться и с торговым караваном.