Как он мог подумать, что я все устроила специально? Когда я дала повод так о себе думать?
На кухне пахнет свежезаваренным чаем, Таня приготовила творожную запеканку и сухофрукты.
— Питаюсь правильно, — говорит она — но ты даже не представляешь, как хочется чипсов.
— Фу! Как вообще можно их есть?
— Ну, сегодня хоть расскажешь из-за чего у вас скандал?
— Причин не счесть… он не хочет детей, он не планировал жениться. А еще он думает, что я воспользовалась ситуацией и залетела специально.
— Пффф… Да уж…
— Но ты же не специально?
— Тань!
— Прости.
И что ты собираешься делать?
— Рожать.
— Это понятно. А с Захаровым как дальше будешь отношения строить?"
"— Никак. Доработаю до декрета, а там видно будет. Если захочет общаться с ребенком, препятствовать не стану да и не потяну с ним тягаться.
— Знаешь, я тоже так думала: вот рожу здесь ребенка, чтобы он получил гражданство и Эмир не смог у меня его забрать, а потом поеду к нему. А сейчас он обрывает мне телефон и мне все труднее с каждым разом врать ему, что мама еще болеет, что я побуду еще с ней.
Я ужасно хочу к нему. Мне просто невыносимо одиноко.
— Мне тоже будет невыносимо одиноко, но я не уверенна, что кто-то станет обрывать мой телефон. Кстати, о телефоне. Дай мне зарядку, пожалуйста. Мой разрядился совсем.
После включения телефона на меня обрушивается куча пропущенных и смс: с работы, от Светы, Егор звонил, от Захарова восемь пропущенных. Прячу трубку обратно в сумку, никого не хочу слышать.
Выезжаю от Тани поздно, на пару часов опаздываю на работу, но меня совсем это не заботит.
У меня болит голова, а в сердце поселилась и не отпускает тупая давящая боль. И как я себя не уговариваю, что мне нужны положительные эмоции, по щелчку они не появятся.
В сумке звонит телефон, достаю — Игорь. Надо же!
— Алло!
— Привет.
— Привет.
— У меня к тебе дело.
— Говори.
В трубке слышится заминка.
— Мне нужно, чтобы ты подписала пару документов.
— Что за документы?
— Я автомойки продаю.
— Если ты забыл, напоминаю, что половина из них — мои.
— Не твои, а на тебя записаны.
— Мы договаривались, что они останутся Егору. Я и так у тебя ни копейки не беру.
— Мне деньги нужны. Давай, ты отдаешь мне мойки, а я тебе пять процентов от продажи и Порше.
Я начинаю хохотать в трубку. Как все в моей жизни несется со скоростью света. Еще три месяца назад, я бы поторговалась насчет процента и забрала машину. Хотя она уже довольно старая, отъездила свое.
