Вьюга

– Запомни: ты ничего не должен говорить о нас, о том, что мы были здесь. И о том, что мы придем еще. Тогда вам всем будет оказана помощь.

Йенс энергично кивнул головой.

– Да, очень скоро. Не сегодня, но скоро. Не говори никому ничего.

– Конечно. Ничего не скажу.

Виллему все время была напряжена, словно струна, чувствовала, что больше не сможет выдержать.

В течение столь короткого времени она увидела такие нечеловеческие страдания. Большего никто не смог бы вынести.

– Пойдем, – произнесла она.

В дверях она еще раз взглянула на несчастных и выскочила на свежий воздух.

Подвал так хорошо изолировали, что голоса и мольбы находившихся там людей затихли сразу, как только захлопнулась дверь. Тьма снова поглотила несчастных.

Оцепеневшая, она пошла вместе с Эльдаром в конюшню, где они должны были расстаться. Он остановился.

– У тебя даже в дыхании чувствуется дрожь, – произнес он.

Она упала на его руки. Эльдар не был человеком с тонкими чувствами, но сейчас он ее понял. Не говоря ни слова, он обнял ее и прижал безумно дрожащее тело к себе.

В это мгновение он понял, что встретился с более высокой культурой, чем его собственная. Перед ним открылся иной мир, где жизнь имеет другие ценности, а не только эгоистические.

Он не произнес ни слова. Не сделал ни одного необдуманного движения. Он только крепче прижал ее к себе и губами дотронулся до ее прекрасных волос.

– Эльдар, я не вынесу, – прошептала она. – Моя душа не может воспринимать такие страдания, видеть такое зло от почтенных как будто, но таких равнодушных существ в человеческом обличий. Никто не заслуживает такого обращения и менее всего эти беззащитные люди. Эльдар, я больше не могу.

– Мы освободим их, – пообещал он невнятным голосом.

«Но для чего», – подумал он удрученно.

– Эльдар, ты такой милый.

«Нет, охрани меня Бог», – подумал он, глядя на ее поднятое вверх лицо с блестящими заплаканными глазами.

– Я так искренне люблю тебя, Эльдар, – прошептала она.

До сегодняшнего дня Эльдар считал поцелуй пустой тратой времени, но необходимой подготовкой к физическому удовлетворению. Он всегда относился к нему, как к чему-то тягостному, слишком чувственному, немужскому. Сейчас он не мог выдержать, он как будто не осознавал, что делает, ибо это не сам он так непостижимо потерявший сознание, нагнулся и накрыл ее рот своими губами.