Вьюга

Виллему не могла четко видеть Эльдара в предрассветной темноте, но она знала, где он сидит и помнила, как он выглядит: узкие, часто прищуренные глаза, морщины на худых щеках… и вдруг у нее возникло сильное сомнение.

– Не могли бы мы отправиться… по домам? – нерешительно поинтересовалась она. Предводитель покачал головой.

– Я обязываю Эльдара приглядывать за вами. С одной стороны, в ваших интересах, а с другой – в наших. Чтобы вы не выдали нас.

– Как я могу выдать вас? Я даже имен ваших не знаю, ни разу раньше не встречала вас.

– Поэтому сейчас мы разойдемся, до наступления рассвета. Но!.. – произнес он резко. – Существует большое «но». Вы можете продолжать путь, как брат и сестра, меж вами много общего…

– Вы знаете, как я выгляжу?

– Конечно! И у вас обоих в глазах колдовские чары, даже если цвет их и различен. Вы оба блондины. Это хорошо. Но вот что я хочу сказать: если вы брат и сестра, так оставайтесь ими! Никакой любовной чепухи не должно быть между вами, в противном случае все пойдет насмарку.

Уверен, вы хорошо понимаете это.

– Никакой любви у нас нет, – процедил Эльдар сквозь сжатые зубы.

Виллему была согласна с ним.

– То, что я чувствую по отношению к Эльдару, вовсе не такая глупость. Глубокое чувство дружбы и симпатии. Это все. И думаю, оно надолго.

Ах, милая наивность! Во имя одной лишь возможности ты готова пускать пыль в глаза людям.

– Хорошо, – сказал предводитель и поднялся. Все последовали его примеру. – Фрекен Виллему, я надеюсь вы понимаете, что должно было случиться с Вами?

– Нам следовало бы убить вас.

Вы же одна из «них», настроенных продатски.

Она с криком всхлипнула от ужаса. Попыталась чтобы голос звучал твердо, но это удалось ей лишь на половину.

– Я также и одна из тех, кто любит Норвегию. Я буду держать язык за зубами. И очень хотела бы участвовать в борьбе против угнетателей. Вам, полагаю, следовало бы отличать зерна от плевел.

– Именно так мы и поступим. Вашим родственникам и многим другим не следует бояться восставшего народа. Мы не доверяем лишь тем, кто тесно связан с Данией.

Но в данном случае мы делаем исключение. Ибо люди фогда видели, как вы убили Монса Воллера, единственного сына хозяина поместья, и мы не хотим видеть такую красивую голову, как ваша, на плахе.

Она почувствовала себя довольно несчастной, мягко говоря.

– Однако мне бы очень хотелось послать письмо моему любимому отцу. Чтобы он не беспокоился.

– И не искал бы вас, – согласился предводитель. – Вы получите такую возможность.