Вьюга

Она положила ему руку на локоть.

– Я… хотела бы видеться с тобой чаще. Чувствую себя такой одинокой.

– Мы должны быть осторожными. Ты же знаешь.

– Да, конечно. – Она опустила глаза и сняла руку, а затем быстро побежала в дом, маленькое существо, с качающимися бедрами и танцующими косами.

Несмотря на такую огромную усталость, что у него ломило тело, Эльдар не мог в этот вечер заснуть. Он лежал и ворочался на своей жесткой постели.

Наконец он сел, поставил ноги на холодный, продуваемый сквозняком пол.

Раз за разом он кулаком ударял по краю кровати.

– Черт, черт возьми, черт возьми, – непрерывно ругался он без каких-либо нюансов.

Он не мог найти иных слов для выражения своих чувств.

Возмущение народа неотвратимо нарастало. Причиной этого была не только любовь к отечеству, но больше всего нелепая бесчеловечность фогдов.

Движение за освобождение Норвегии разрасталось в полной тишине, превращаясь в лавину, охватывало все более широкие круги населения, в глазах угнетенных загорался фанатичный огонь. Повстанческие идеи обсуждались шепотом на постоялых дворах, на встречах в тайных помещениях…

И объект первого удара уже был определен.

Поместье Тубренн в Ромерике.

Этот объект определился сам по себе по многим причинам. Но прежде всего потому, что здесь можно было напасть на определенное лицо, пока он не подготовился к защите.

Ожидали только подходящего повода.

Тристан, этот молодой несчастный запутавшийся человек тем временем вернулся в Данию. Он, по крайней мере, внешне, избавился от своих постыдных болезней.

Никто, ни родители, Джессика и Танкред, ни бабушка Сесилия, ни тетя Габриэлла, ничего не могли обнаружить. Но по вечерам он часто запирался у себя в комнате и становился совершенно иным, непохожим на себя.

Омерзительный поступок Гудрун глубоко ранил его. Как будто в него вонзился насквозь пронизывающий клинок. Она сломала и навеки испортила невинную жизнь легко ранимого юноши.

Тристан уже никогда не станет прежним. Злополучное событие в пастушьей хижине Черного леса наложило печать на все его существование.

Благодаря ему, судьба Тристана сложится примечательно, но о ней мы не будем рассказывать здесь.

Тристан полностью оправдает свое имя – «Рожденный к скорби».

Никлас Линд из рода Людей Льда галопом примчался на лошади во дворец замка Акерсхюс.

– Доминик Линд из рода Людей Льда еще не уехал? – спросил он у дежурного офицера.

– Из Стокгольма? Пока здесь. Собирается уезжать послезавтра. – Офицер улыбнулся. – Как вижу, вы родственники.