Алексей вышел из кабинета Аракчеева, прижимая ножны своего георгиевского оружия к зелёному статскому кафтану.
– Ваше превосходительство, позвольте вас проводят? – произнёс адъютант.
От этих слов у Алексея аж холодок пробежал между лопаток. – Тут недалеко, через три кабинета канцелярия, – пояснил капитан. – Казначей уже предупреждён и ожидает вас.
– Одна тысяча шестьсот пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, – отсчитывал ассигнации казначей. – Ещё пять рублей. – Он положил перед Егоровым небольшую золотую монету. – И восемьдесят пять копеек.
– Поставил стопочкой серебряные и медные монеты. – Всё годовое жалованье тут, ваше превосходительство, прямо по сегодняшнее число, на день вашей отставки. Из него уже вычтены столовые и квартирные деньги, они как бы вам не положены, и за статский мундир ещё тридцать два рубля пятнадцать копеек удержано. А вот ещё проездные. – Казначей зашелестел бумажными ассигнациями, лежавшими отдельно. – По расчёту до Калуги и далее к уездному Козельску вам причитается триста шестьдесят пять рублей.
Извините, ваше превосходительство, тут уже расчёт берётся без свиты, так как вы в отставке, оттого и сумма такая небольшая. – Он развёл руками. – Здесь уж от меня ничего не зависит.
– Не переживай, голубчик, мне достаточно, – усмехнувшись, успокоил его Егоров. – Хоть пешком идти, главное – к дому. Где расписаться?
Когда Алексей выходил из столичной комендатуры, уже стемнело. Пролётка с офицером из крепости ожидала его неподалёку и довезла до Дьяконовского переулка.
– Спасибо тебе, капитан, – поблагодарил сопровождающего Егоров. – Дальше я сам до дома дойду, вам в переулке разворачиваться будет неудобно.
Тропинка с улицы была от снега очищена, а поскрипывавший и качавшийся на ветру масляный фонарь мутным жёлтым пятном освещал вход в его дом. Две тени при виде подходившего метнулись в сторону, и Егоров сжал рукой эфес сабли.
– Тати, что ли? – пробормотал он, всматриваясь в сумрак. – И пистоля ведь с собой нет.
Тревожился он напрасно, никто на него напасть не осмелился, и Алексей громко забарабанил в дверь.
– Кто там?! – послышался из-за неё громкий оклик. – Себя назови!
– Ого, прямо как в карауле, – усмехнувшись, заметил Егоров. Вроде не Герасима голос. – Егоров Алексей Петрович! – крикнул он весело. – Лейб-гвардии егерский полк. Отзыв давай!
После небольшой паузы загремели засовы, и дверь настежь распахнулась.
– Ваше превосходительство, Алексей Петрович, миленький! – закричал, выскакивая наружу, Дубков.
