– Барин вернулся, на стол быстрей собирай! Степан Матвеевич, ты человек интендантский, вот тебе, значит, полтинник. – И достал из кошеля серебряные монеты. – И ещё пару гривенников к нему. Сбегай к купцу Кашкину на соседнюю улицу, прикупи к чаю чего-нибудь: пряников там, калачей и махотку[10] масла, спроси, свежий ли окорок, не заветрен ли, глянь сам с пристрастием, ежели хороший, так пусть добрый кусок отрежет.
– Ладно-ладно, Герасим, не бои́сь, небось, не подсунет теперь худого, – отмахнулся Усков. – Два раза я его уже срамил.
Чего уж он, совсем, что ли, дурной?
– Стёпа, ты на улице ещё оглядись, – попросил гонца Макарович. – Там эти топтуны али уже ушли?
– Понял, гляну.
– Ну, рассаживайтесь и рассказывайте, братцы. – Алексей указал на стоявшие у стола стулья и скамейку. – За чаем-то, небось, ещё найдём о чём поговорить можно. Ну и как это вы всем скопом в отставку подали?
– Дык а чего ждать-то было, ваше превосходительство? – спросил, вздохнув, Осипов. – Когда за малую оплошность по десять суток на плацу торчишь безвылазно али вообще тебя в гауптвахту упекут?
– Гауптвахта ещё ладно, – отмахнулся Ковалёв.
– Тут вон целыми плутонгами и даже ротами из других полков в Тобольск и Берёзов уже отправляли. Каждый вахтпарад[11] как на вылазку к неприятельской крепости идёшь.
– Егерского учения никакого теперь нет, одна только шагистика, – подтвердил Дубков. – Целыми днями на плацу только топ-топ, топ-топ. За три месяца, что в столице служили, один раз лишь стреляли, да и то по три патрона на фузею дали.
А штуцерникам вообще не разрешили – и это летом, когда самое оно бы глаз набивать! Позор! Наших офицеров, что из нижних чинов вышли, со службы погнали, а вместо них гатчинских приставили. Вот те уж изгаляются!
– Что-о?! – протянул огорошенно Егоров. – Наших офицеров из полка выгнали?!
– Ну не всех, ты уж наговоришь, Макарович. – Осипов толкнул его плечом. – Мне-то как полковому писарю это лучше известно. Пять офицеров явилось из гатчинской егерской роты, ваше превосходительство, во главе с полковником Рачинским.
Вот он стал командиром полка, а кто с ним пришёл, заняли те места, с которых наших из армии турнули. Ну и ещё с пяток из других гвардейских полков к нам перевели. Из эскадронов убрали Луковкина и Травкина, из заместителей ротных Пяткина Игната выгнали. Всех остальных, кто не из благородных, с полуротных отставили – это Шишкина Терентия, Столбина Георгия, Жалейкина, Лазарева, Кузнецова и Лебедева Мишу.
