Вход не с той стороны

Та сползти не могла, костыли еще не принесли.

Чувствовал себя совершенно невменяемым. Раны не болели, но голова была похожа на пустое ведро, ржавое.

Пришел милейший и импозантнейший мсье де Бюсси. Точнее, Жак Арман де Бюсси, основатель и бессменный главный врач городского госпиталя, и, перемежая свою речь французскими аналогами нашего мата (я немного знаю французский язык), пояснил, что с нами все нормально и через неделю он даже разрешит нам ходить. Но если мне еще раз придет в голову подвергнуть опасности этих прелестных дам, то он меня вызовет на дуэль и застрелит, потому что он француз, следовательно, по определению бретер и дуэлянт.

– Жак, – я с ним познакомился на вечеринке в честь счастливого спасения четы фон Валенштедт, значит, мог так его называть. – Вызовешь, я не против. Что с дамами?

– Да у… – возмущенно начала Герда.

– Не беспо… – не менее возмущенно продолжила Инга.

– Девушки, тихо. Я вам верю, – твердо сказал я, в сумасбродстве своих женщин сомневаться не приходилось, имелись на то основания.

– У мадемуазель Ингеборги смещение коленной чашечки и растяжение, а у мадемуазель Гертруды вывих плечевого сустава с разрывом плечевой сумки… – любезно сообщил врач. – Не беспокойтесь, Юрий. Красота не пострадала, и через пару недель они смогут танцевать. А у вас, Юрий, дырка в боку с мой кулак, и нога поцарапанная. Из чего по вам стреляли, из авиационных пушек?

– С нами все хорошо, любимый, – уверенно заявила Герда.

– Правда, правда, – отозвалась Инга.

– Что с Ричардом? – поинтересовался я у доктора.

– С Ричардом все нормально. Я, правда, посадил рядом с ним сиделку, молодой человек рвется снять бинты и посмотреть в зеркало. Из его физиономии я удалил кучу осколков, но он будет выглядеть почти пристойно. Между прочим, тут к вам целая делегация. Пускать?

Первыми ворвались Руди, Ольга и Курт. Курт на кого-то рявкнул в коридор и прижал дверь спиной.

– Дети мои… – всплеснула руками Ольга.

– Дети мои… – Руди, кажется, даже слезу пустил.

– Не р-рыдать. Это солдаты, а не зеленое дер-рьмо… – рыкнул Курт и всхлипнул. – Дети мои…

Убедившись, что мы живые, и нарыдавшись, Ольга и Руди утерли слезы, а Курт попытался засунуть мне под подушку фляжку с коньяком, был уличен и отступил на перегруппировку. Валенштедты заявили, что до нашего выздоровления никуда не едут, а завтра забирают всех на биологическую станцию. Курт поддержал. После этого они удалились, оставив несколько корзин с едой и фруктами.