Это означало, что убийца Марины Сорокиной ни разу не задерживался правоохранительными органами.
– Да, найти его будет не так просто.
– Не так. Но по крайней мере теперь можно проверить всех подозреваемых.
– Все Ладожское отделение… Но отпечатки пальцев сотрудников специально не фиксируются. Конечно, когда идет следствие, берут пальчики следственной бригады, но их ведь никуда не отправляют. Разве что где-то в архивах можно что-то найти… Очень трудно все это раскопать…
– Сделаем все возможное, Дмитрий Евгеньевич.
Самарин встал, но затем снова сел.
– Кстати, о Сорокиной…
– Как будто все подтверждается…
– Вот, значит, откуда и машина, и квартира. С самим Константином вы не говорили?
Дубинин посуровел:
– Боюсь, что теперь это уже никому не удастся.
Самарин вопросительно взглянул на старого криминалиста.
– Покончил жизнь самоубийством. Выпил бутылку кьянти и вскрыл вены, – проговорил Дубинин скороговоркой. – Оставил предсмертную записку. Вот она, кстати. – Он указал на стол своей соседки по кабинету.
– Посмотрите.
Самарин взял в руки лист бумаги, закапанный кровью и свечным парафином.
Неровным, срывающимся почерком было выведено:
Я пью за разоренный дом, За злую жизнь мою, За одиночество вдвоем И за тебя я пью, – За ложь меня предавших губ, За мертвый холод глаз, За то, что мир жесток и груб, За то, что Бог не спас.
– Но это же Ахматова…
– Значит, своих слов не нашлось…
Снова вспомнился Костя Сорокин – такой, каким Дмитрий увидел его в редакции «Домостроя». Так кто же кого обманывал: Костя Марину или она его? Если считать по большому счету?
Выйдя из «Эгиды», Самарин вместо того, чтобы повернуть к троллейбусной остановке, почему-то пошел в сторону «Техноложки».
Что-то неотрывно тянуло его обратно на Ладожский вокзал. Неужели Катя Калачева действительно видела Веру?
Девочку, которая якобы сбежала вместе с Митей Шебалиным…
Возможно, она ошиблась, ведь Веру она знала только по описанию.
И все-таки стоило проверить, что за таинственное здание стоит на нейтральной полосе между транспортниками и муниципалами.
Через двадцать минут старший следователь Самарин вышел на станции метро «Ладожская».
Он пересек вокзальную площадь, прошел до конца по платформе и легко спрыгнул на пути. Неспешной походкой он пошел по хрустевшему под ногами гравию и скоро оказался на запасных путях между отцепленными вагонами, стараясь держаться теневой стороны.
Самарин примерно представлял, где могут находиться «Вагон охраны труда» и тому подобные.
