И все же, когда Бастинда в своем сером в елочку пальто впервые появилась у входа на станцию метро «Ладожская», Ленька Косой, который вышел сюда в . поисках пивных бутылок, перепугался до смерти.
– Вот примерещится же… Покойники пошли… Изыди! – заорал он.
– Какая я тебе, твою мать, покойница! – рассердилась Бастинда.
– Тебя же этот, маньяк, грохнул. И платок твой забрал.
– Платок сам собой потерялся, говорят тебе!
– Вишь, следак идет из прокуратуры.
– А чего мне его бояться! Я ничего такого не совершала! – И она гордо подбоченилась.
Дмитрий смутно узнал Пучкину. «Та самая, которую пристукнули вместе с негритенком, – понял он. – Как все просто объяснилось. Вот тебе и маньяк».
– Гражданка Пучкина! – Он подошел к Бастинде. Та скорчила подозрительную физиономию. Бастинда рвалась в бой. С того времени как некий наглец прямо в электричке отобрал у нее средство дохода, она уже изрядно поиздержалась, и теперь ею владело боевое настроение.
– Ну, допустим, я Пучкина. И дальше что?
– Отойдем в сторону.
– Эх, следак, была б я помоложе… – мечтательно заметила Бастинда.
– Я интересуюсь одним мальчиком. Негритенком, – сказал Самарин.
Бастинда, ни слова не говоря, рванулась прочь. Она была готова разговаривать на разные темы, но только не на эту.
– Пучкина! – Дмитрий бросился вслед. – Погодите.
Бастинда решительно уходила, расталкивая толпу.
– Пива выпьем, – вырвалось у Самарина. Бастинда остановилась. Над таким предложением следовало подумать.
– Две бутылки «Мартовского», – заявила она, повернувшись.
– Погоди, пожалуй, три.
– Базара нет, – кивнул Самарин. – Давайте присядем вон туда на ящики.
Бастинда ловко открыла первую из приобретен ных бутылок об угол ларька.
– Ну давай, спрашивай. Хотя я толком ничего не знаю. И куда его этот хмырь увел, тоже представления не имею.
– Меня больше интересует, как вы его добыли.
– А-а, – махнула рукой Бастинда, – он же в «Елах» у Завена стоял. Его туда этот привел, ну начальник детской комнаты, или как они называются.
– Это вам сам мальчик рассказал? Бомжиха кивнула, сделала большой глоток примерно на треть бутылки и продолжала:
– Ну как он рассказывал… Он-то сначала по-русски ни в зуб ногой, но со мной подучился.
В «Елах» – то кто с ним будет заниматься? А я с ним каждый вечер.
И сказки ему рассказывала, и буквы он у меня учил… – Она крякнула, допила бутылку.
– Как это произошло, мальчик не говорил?
– Ну, как я поняла, переночевал он в отделении, а наутро его этот инспектор взял за ручку и прямо к Завену.
