В деревне же мы все друг про дружку знаем. Кто кого любит, кто кому завидует… Нет, ни о каких таких ссорах я не слыхал…
Самарин боковым зрением увидел, что в дверях стоит Альбина. Он повернул голову и встретился с ней взглядом. Она пристально посмотрела на него, повернулась и так же безмолвно вышла.
– Ну а связи его? Дружеские, любовные? Раз, как вы говорите, в деревне все известно…
Вместо ответа Леонид Пантелеймонович прихлебнул чаю.
– Да нет у него никаких этих связей. Может, там, на железной дороге…
Поезда-то, почитай, ходят.
Машинисты, проводницы… Там лучше поспрашивайте.
Про эти дела мы не ведаем. Вот парнишка какой-то вроде с зимы у него кантовался. Бездомный, как щас говорят – бомжонок. Куда потом делся, не знаю.
– Какого возраста ребенок? – Это была интересная информация.
– Лет двенадцать, может, или около того. Я-то сам его только раз видел, а вот…
– Папа! – раздался спокойный голос Альбины. – Вы ничего не путаете?
Леонид Пантелеймонович оглянулся на дочь, потом посмотрел на кружку с чаем.
– А может, и спутал чего…
– Альбина Леонидовна, – Самарин обратился к строптивице, – может быть, вы больше знаете?
– С какой это стати? – Альбина передернула плечами. – Понятия ни о чем не имею.
– А подросток жил у него?
– Да вроде… – ответила Альбина. – Не могу сказать.
– А куда мальчик делся?
– Не знаю… Как приехал, так и уехал: Вскочил на подножку товарняка, и поминай как звали.
– Ну что ж, спасибо за чай. – Дмитрий поднялся. – Пора нам возвращаться. А ваш этот Гринько не мог сам дом поджечь, как вы считаете?
Отец и дочь переглянулись.
– Бог ему судья, – наконец сказал старик. – А мы люди простые, что слышим, то и говорим.
– Навряд ли это он сам, – подумав, сказала Альбина. – Это же не человек, а механизм какой-то. Такие свои дома не поджигают.
– Это ваше личное мнение о Гринько?"
"– Ну личное, и вообще… Да вы других спросите, – махнула рукой Альбина и скрылась на кухне.
Леонид Пантелеймонович провожал следователя до калитки один.
На станции Бабино Самарин зашел к дежурной по станции, а затем наведался и к кассирше в билетные кассы.
– Вы знаете путевого обходчика Гринько? – задал он обеим женщинам однотипный вопрос.
Обе ответили положительно. Угрюмый и нелюдимый обходчик казался жителям Бабина личностью таинственной, а потому каждый его шаг замечали.
– Ездил, – утвердительно кивнула головой кассирша, – на той неделе раза два в Питер мотался. И на этой раз. То рано утром уедет, а вечером вернется, а то на ночь отправится.
