Вкус ледяного поцелуя

Отгони машину в сторонку, дальше пойдем пешком.

Я так и сделала. Лукьянов дождался, когда я пройду в калитку, и зашагал рядом. Впереди виднелось старинное здание, похоже, недавно отреставрированное.

– Неплохое местечко, – заметил Саша.

– Бывшая усадьба. Шереметьевых, кажется.

– Отдых в таком месте стоит денег. Или я не прав?

Я пожала плечами, прикидывая, сколько может стоить путевка сюда. Выходило, для инвалида дороговато, если, конечно, ее не отправили сюда бесплатно. Может, и такое бывает.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням и оказались перед наполовину застекленной дверью.

– Слушаю вас, – сказала она сурово. Я предъявила удостоверение и объяснила цель нашего визита. Суровости в голосе дамы прибавилось. – Вы, надеюсь, понимаете, что у нас живут люди, нуждающиеся в покое…

– А у нас четыре трупа, – обрадовал ее Лукьянов, широко улыбаясь.

Дама с сомнением покосилась на него и вздохнула:

– Хорошо. Идемте, я вас провожу.

Идти пришлось долго, один коридор сменял другой. Я подумала и шепнула Лукьянову:

– Они были чокнутые.

– Кто?

– Те, для кого этот дом строился. Мне в своих трехстах метрах тошно “по самое не могу”, а здесь…

– Тебе тошно, потому что ты сама чокнутая. Говорю, выйди замуж, заведи детей, штук пять, и в квартире тесно станет, а если еще к вам переедут родственники мужа, вообще хоть караул кричи.

– Какую-то безрадостную картину ты нарисовал, – скривилась я. – Пожалуй, я подожду выходить замуж.

– Как знаешь.

Дама, что шла впереди, повернулась, приложила палец к губам, призывая нас к тишине, и сама перешла на шепот:

– Маргарита Назаровна чувствует себя неважно. К вам у меня убедительная просьба, сократить визит до минимума.

– А что у нее со здоровьем? – тоже шепотом спросила я. Вышло не очень толково, но дама поняла, минуты две она говорила, а я хлопала глазами, потому что ни словечка из этой медицинской тарабарщины понять не могла.

– А попроще? – спросил Лукьянов, заметно скривившись.

– Человек – инвалид. Самостоятельно передвигается до туалета и обратно. Сама принимает пищу или поправляет подушку, а вот чулки, к примеру, без посторонней помощи не наденет. Теперь ясно?

– Да. Спасибо.

– У нее второй день давление под сто семьдесят, потому я и прошу – покороче.