Вкус ледяного поцелуя

Дама постучала в дверь, ей ответили, она заглянула, что-то быстро сказала и повернулась к нам.

– Заходите.

Мы вошли и обнаружили в комнате двух женщин. Одна лежала на кровати возле окна, другая сидела в кресле. На тумбочке цветы, коробка конфет и апельсины.

– Здравствуйте, – сказала я."

"Обе женщины поздоровались, а Лукьянов кивнул. Та, что лежала на кровати, была очень красивой. То есть она когда-то была очень красивой, теперь уголки ее губ были опущены, глаза смотрели затравленно, а лицо очень бледное, с сероватым оттенком, который прямо указывал на какую-то хроническую болезнь.

Я с удивлением отметила, что женщина совсем не старая, лет сорока пяти, не больше. Почему-то я ожидала, что она должна быть намного старше. Та, что сидела в кресле, скорее всего, была ее сестрой, что-то похожее было в их облике, хотя сестру красавицей не назовешь. Она старше лет на десять, спокойный взгляд, ни недовольства, ни любопытства. Первым заговорил Лукьянов. Он коротко объяснил цель нашего визита: совершено преступление, кое-что указывает на связь этого преступления с убийством вашей дочери, мы понимаем и все такое прочее, но вынуждены обратиться к вам.

– Конечно, – кивнула Маргарита Назаровна, внешне никак не выдав своего волнения. – Присаживайтесь.

Мы устроились на стульях, женщина постарше улыбнулась и молча покинула комнату.

– Это ваша сестра? – спросила я.

– Нет, тетка. Из всей родни только мы и остались. Она одинокая, я тоже, вот и… не знаю, что бы я без нее делала.

Что же, задавайте ваши вопросы.

– У вашей дочери был друг?

– Вы имеете в виду?.. Нет, она же совсем ребенок. В куклы играла. Я знаю, в четырнадцать лет девочки бывают очень развитые, но Леночка совсем не такая. Я даже переживала за нее, подружки уже потихоньку пользовались косметикой, наряды и прочее, а моя… с книжками да куклами. Единственный раз мы не встретили ее из музыкальной школы. Отец был в командировке, а к нам приехали гости из Германии.

И я… решила, ничего страшного, восемь часов, не так поздно… – Губы ее побелели, и стало ясно: двенадцать прошедших лет мало что для нее изменили, боль рвала и корежила женщину, а жизнь, по большому счету, закончилась в тот вечер, когда эти мерзавцы убивали ее ребенка, а она не смогла защитить, спасти его.

– Маргарита Назаровна, – заговорил Лукьянов, голос его звучал едва ли не вкрадчиво, а взгляд ярко-синих глаз обещал утешение и райское блаженство.