Вкус ледяного поцелуя

В географии я была не сильна, и фантазия моя вскоре истощилась. Примерно в это время позвонил Вешняков.

– Ты где? – спросил он сердито. На такой вопрос я знала только один ответ.

– Здесь. А ты?

– Я у себя. Сможешь приехать?

– А надо?

– Очень. У меня тут такое дерьмо, просто не знаю, что делать.

– Ну, дерьмом-то меня не удивишь, – оптимистично заверила его я и поехала к нему.

Судя по его физиономии, на парня обрушились все возможные несчастья.

– Излагай, – сказала я, устраиваясь верхом на стуле.

– Лукьянов прав, кто-то проводил следствие раньше нас. И тому есть доказательства.

– Это твое дерьмо? Так нам майора по имени назвали. Правда, оказалось, что такого в природе нет.

– Может, и есть, только зовут по-другому, – понизил голос Артем. – Я проанализировал ситуацию. Кто-то из наших активно помогал убийцам, тормозил следствие.

– Проанализировал, дальше что?

– Уверен, у Игнатова здесь есть свои люди, – он обвел взглядом стены своего кабинета, – и доказать его причастность будет ох как непросто.

– Оттого у тебя дерьмово на душе?

– А ты думаешь, приятно подозревать коллег, с которыми ты…

– Сейчас будет еще дерьмовее. Я только что от Деда. И он совершенно определенно заявил: Игнатов должен сесть в тюрьму за то, что плюнул в лицо электорату. Он в магазины ходить боится.

– Дед?

– Электорат. И Дед этим очень сильно огорчен. Короче, мы его сажаем, и ты получаешь полковника. Не пяль глаза, я серьезно. Не сажаем, едешь участковым в Берендеевку, это в костромских лесах, а я на Огненную Землю пожары тушить.

– Между прочим, Дед прав. Преступник должен сидеть в тюрьме. Нормальная позиция. Ты так не считаешь?

– И как ты думаешь сажать этого самого преступника?

– Должны быть зацепки, нет такого умника, чтобы ни разу не прокололся.

– У нас нет даже уверенности, что за всем этим стоит Игнатов. Пожалуй, докладывать Деду я поторопилась. Хотела осчастливить народного избранника и себя порадовать, то есть послать это дело к черту, и вот, пожалуйста…

– Это Игнатов, – посуровел Артем, должно быть, он уже видел себя полковником.

– Чего ты орешь? – удивилась я.

– Злой очень, вот и ору. Тюрина Ольга вовсе не та женщина, что двенадцать лет назад совершила убийство. – Поначалу я решила, что ослышалась, продолжала сидеть и пялить глаза на Артема. – Вот-вот, – кивнул он.