Владычица Эббона

Мужские руки по-хозяйски пробираются под мою рубашку, трогая, поглаживая и сжимая, а губы творят истинное безумие, лишая меня последних крупиц контроля. И мне уже снова до зуда в пальцах хочется рвать на нём одежду, добираясь до обнажённой кожи. И ощутить его в себе... Боги, я схожу с ума, рядом с этим мужчиной.

– Девочка моя, сладкая, любимая, – урчит довольным волчарой Синн осыпая моё лицо быстрыми поцелуями. 

И лишь спустя несколько минут с досадливым стоном в очередной раз отрывается от меня, заставляя себя сначала сесть, а потом неохотно подняться на ноги.

– С ума меня сводишь. Как от тебя оторваться? – хмыкает иронично.   

А во мне внезапно просыпается острое желание поддразнить своего мужчину, и я сытой кошкой потягиваюсь перед ним, откровенно демонстрируя своё тело едва прикрытое одной рубашкой. Затем перевожу взгляд на весьма красноречивый бугор в его штанах, и задумчиво закусываю губу, чувствуя как разливается внутри теплой патокой желание.

– Ночью пощады не жди, – многообещающе рычит мой оборотень, пожирая меня голодным взглядом.

– Ловлю на слове, – мурлычу я в ответ, довольно улыбаясь.

Но каким бы сладким не было утро, приходится вспоминать об окружающем мире и ожидающих меня делах. 

Синн всё-таки одевается и уходит наводить шорох среди своих прямых и не очень подчинённых, захватив при этом с собой тщательно выгуляного и накормленного моими телохранителями Шая, чтобы оставить тасгара моему дяде под присмотр на время.

Подумав, я решила, что не хочу рисковать своим любимым жутиком в этой поездке. Маленький он ещё, чтобы быть мне полноценным защитником. Да и не обученный толком. 

После их ухода я тоже собираюсь с мыслями и принимаюсь одеваться, пытаясь при этом решить, как мне быть без Кифа. Я уже слишком привыкла к своему исполнительному помощнику. 

Но стоит об этом задуматься, как в мои покои кто-то стучится.

Разрешив войти я уже через минуту с удивлением наблюдаю перед собой своего собственного секретаря, нагруженного кипой документов и блокнотом с моим расписанием, слегка бледноватого, но как всегда исполненного служебного рвения.

На мой вопрос о его самочувствии упёртый рыжик отвечает, что целители его отпустили, а, значит, он вполне здоров, чтобы работать. И тут же принимается зачитывать мне запланированные на сегодня дела. Приходится включаться в работу и вносить правки в своё расписание.

Так и начинается ещё один рабочий день.