Владычица Эббона

Мне всё чудится, что кто-то за мной наблюдает, но вокруг никого нет. Раскинутые вокруг сигнальные и следящие заклинания ничего подозрительного не находят и ощущение постепенно притупляется. Видимо, я уже настолько засиделась взаперти, что становлюсь таким же параноиком, как Синн.

Щиты, как всегда, подняты. Опасности я не ощущаю, и с каждым шагом дышать мне становится всё свободнее, словно с плеч непомерный груз спадает. Понимаю, что это ощущение временное и обманчивое, но сознательно гоню от себя эту мысль, позволяя себе то, чего так хотелось – просто идти под мерцающим небом, дышать морозным воздухом и наслаждаться иллюзией свободы.

Вскоре площадь остаётся позади, и я сворачиваю на небольшую улочку, которую помню по карте города. Здесь так же безлюдно, как и на площади перед резиденцией. Сейчас глубокая ночь, и большинство жителей Ладвига уже давно спит. Тем более здесь, в респектабельной части города, где живут в основном зажиточные горожане, аристократы, купцы, чиновники, главы гильдий.

Тем больше я удивляюсь, когда до моего слуха внезапно доносится испуганный женский вскрик, к тому же резко оборвавшийся. Это ещё что? Резко остановившись, я пару секунд вслушиваюсь в окружающее, стряхивая с пальцев искры поисковиков.

– Отпустите… – снова задушенный хрип, писк. Звук удара.

Склонив голову набок, делаю неосознанный шаг в сторону пустыря за домами. Кажется, там на кого-то напали. Притом, судя по голосу, на женщину, скорее даже молоденькую девушку. Что она тут делает посреди ночи? Подходя ближе, я начинаю слышать звуки возни и борьбы, чьё-то кряхтение… Мои поисковики сообщают, что там находится четверо.

Три человека и кое-кто непонятный.

– Ну чего ты упираешься, коза дранная? – рычит зло мужской голос, раздаётся треск одежды и жалобный вскрик, полный мольбы.

И я стремительно срываюсь с места, выхватывая из ножен клинок и чувствуя, как от осознания происходящего вздымается внутри холодная ярость. Размажу ублюдков.

Трое подонков, пытающихся содрать одежду с отчаянно отбивающейся девчонки, моего стремительного появления на пустыре, естественно, не замечают.

Не заметили бы, наверное, даже не прячься я под отводом глаз, слишком уж заняты. Один прижимает к себе бедняжку, зажимая ей рот, какой-то тряпкой. Второй пытается удержать брыкающиеся ноги, третий шарит у неё под юбкой, задирая её и стягивая дранные гамаши.

– Ну что же ты, Линн? Не упирайся, тебе понравится. Все вы сучки двуликие одинаковы.