Владычица Эббона

Чего нос воротишь? – лихорадочно шепчет смертник, удерживающий девчонку. И тут же, взвыв, отдёргивает руку, тряся ею. – Тварь! Укусила меня! Варежку прокусила, зараза!

– Помогите!!!  – с новой силой изгибается в руках насильников девчонка, крича во весь голос, те ещё пытаются как-то с ней совладать, но уже ничего не успевают.

Воздушная петля на шее одного, рывок. Пресс сверху. Плевать, если сдохнет. Стремительный прыжок, замах и второй остаётся без руки. Распахивает рот, чтобы орать, но затыкается, схлопотав заморозку в солнечное сплетение.

А вот с последним разделаться у меня не получается. У подонка обнаруживается слишком хорошая реакция, и как только первый из его подельников падает с хрипом наземь, резко шарахается назад, отпуская свою жертву. Та с писком, валится на землю, беспорядочно барахтаясь в своих задранных юбках. А к тому моменту, как застывает второй, третий насильник уже, оскальзываясь и проваливаясь в снег, несётся прочь.

Но не успеваю я пожалеть о том, что оставила свой арбалет в столичном дворце, посчитав лишним в этой поездке, как воздух вспарывает серебристый росчерк, и удирающий подонок ухает в сугроб, как подкошенный.

Резко развернувшись и вскинув дополнительные щиты я ищу глазами того, кто метнул лезвие. И замечаю его практически сразу.

В первый момент мне кажется, что это Синн уже нашёл меня. Но вот незнакомец выходит на свет, и я вижу, что ошиблась. Да ростом такой же, но чуть более массивный. И двигается так же хищно и плавно. Оборотень? Скорее всего. Лица под капюшоном не рассмотреть, только подбородок с тёмной щетиной и иронично усмехающиеся губы.

–  Кто вы? – долетает до меня испуганный лепет, плачущей девушки.

– Неравнодушные прохожие, – за нас двоих отвечает незнакомец, направляясь к бедняжке.

Игнорируя мой настороженный взгляд, приседает рядом с ней. Девчонка испуганно шарахается, пытаясь уползти подальше и тихо поскуливая.

– Тшшш, маленькая. Я не причиню вреда, – тихо рокочет этот «неравнодушный прохожий», не двигаясь и смотря ей прямо в глаза.

Я ещё удивляюсь этому неожиданному «нам», а бедняжка, словно завороженная, уже медленно кивает. Мужчина поднимается на ноги и протягивает ей руку. И она, всё так же таращась на него удивлёнными огромными глазищами, вкладывает свою маленькую ладошку в его огромную лапищу. Миг и он уже поднимает её с земли, помогая отряхнуться и поправить одежду.