Владыка башни

Что ты поведаешь мне о жене и детишках, о долгих годах, прожитых в мире и покое.

— Мне жаль, что я расстроил тебя. — Ваэлин потянулся к ее руке, зная, что ничего не почувствует, но все равно накрыл ее ладонь своей.

Она не ответила, и Аль-Сорна понял, что виденье рассеивается. Он вернулся к камню, протянул руку, чтобы коснуться его поверхности, но задержался.

— Прощай, Нерсус-Силь-Нин.

— Прощай, Бераль-Шак-Ур, — ответила слепая, не поворачивая головы. — Если выиграешь свою войну, возвращайся к камню — возможно, ты найдешь того, кто захочет поговорить с тобой.

— Возможно…

Стоило прижать ладонь к камню, как вернулся солнечный свет, прогоняя ночную прохладу. Ваэлин набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь, чтобы голос прозвучал властно, произнес:

— Слепая женщина сказала свое слово…

Он умолк, увидев, что все двенадцать старейшин вскочили на ноги и уставились куда-то в сторону от него, а у Дарены глаза широко распахнуты. Песнь крови вдруг загремела в нем, он обернулся.

Рядом сидел зеленоглазый волк.

Зверь так же внимательно смотрел на Аль-Сорну, как и прежде. Ваэлин не помнил, чтобы волк был таким большим: если бы тот поднялся на задние лапы, то сделался бы выше него. Волк облизнулся, поднял морду к небу и издал настолько громкий вой, что он заглушил все звуки мира, отзываясь болью в ушах.

Хищник опустил голову, и вой прекратился. На лес упала тишина, чтобы тут же исчезнуть — ее разорвал ответный вой со всех сторон: волки Великого Северного леса отвечали зеленоглазому. Их клич все длился и длился, а волк поднялся, подошел к Аль-Сорне и обнюхал его.

Огромная голова находилась на уровне груди Ваэлина, а тот услышал песнь крови зверя: это была все та же странная мелодия, что и в день смерти Дентоса, — настолько чуждая человеку, что казалась диссонансом. Но одна нота проступала совершенно определенно: «Доверие. Он мне доверяет»."

"Волк обнюхал его руку, лизнул, затем развернулся, прыгнул в заросли и серебристой тенью скрылся из виду. В тот же миг стих и вой.

Гера Дракиль и остальные окружили Аль-Сорну, из-за деревьев выступили невидимые прежде воины и присоединились к своим старейшинам. Среди воинов сеорда были и мужчины, и женщины: сжимая свои палицы, они двигались синхронно, как единое целое. Дракиль двумя руками поднял палицу, держа ее над головой.

— Завтра на рассвете, — произнес вождь, — я буду петь песнь войны. Я проведу вас через наш лес.

* * *— Костров не жечь, деревьев не рубить, на зверье не охотиться.