Владыка башни

 — Он ведь вам знаком.

Ваэлин кивнул.

— Мне тоже. Это произошло в детстве, в ту самую ночь, когда меня нашел отец. Зверь первым разыскал меня и одарил, лизнув языком… — Ее глаза сделались пустыми, словно женщина впала в транс. Дарена встряхнула головой и поднялась. — Пойду произносить успокоительные речи.

* * *Ни один из солдат не покинул войско. Слов Дарены вновь оказалось достаточно, чтобы обеспечить их преданность. «Они ее любят», — подумал Ваэлин, глядя, как непринужденно она ходит между солдатами, перешучивается с ними, похоже, зная каждого в лицо и по имени.

Аль-Сорна понимал, что подобное ему недоступно: за ним шли либо из чувства долга, либо из страха. Оставалось надеяться, что любви к Дарене и страха перед ним самим окажется достаточно, когда войско сойдется с воларцами.

Первыми вошли в лес гвардейцы Северной башни. Ведя коней в поводу, люди скрылись за деревьями, их сопровождали сеорда, молча наблюдавшие за каждым их шагом. Следом Ваэлин повел первый пехотный полк. Он разделил свою армию на десять полков по тысяче человек, соответственно пронумеровав их и позволив полковникам самим выбрать себе знамена.

Первый полк состоял в основном из шахтеров, на их синем флаге красовались скрещенные кирки. Ими командовал, не без помощи сержантов гвардии, десятник Ультин из Разбойного Лога.

— Вона как повернулось-то, — бормотал тот, тараща глаза. — Я и в лес этот агромадный прусь, и полком командую под рукой ваш'лордства. А вот мой добрый папаша уверен, что все, на что я гожусь, это выносить зассанный горшок мастера.

— Как давно вы покинули Ренфаэль, капитан? — спросил его Ваэлин.

— Лучше просто Ультин, если не возражаете, ваш'лордство. Даже мои ребята не могут сдержаться и прыскают в кулак, когда вынуждены величать меня капитаном. Что, правду я говорю, наглые подземные собаки? — Он оглянулся на своих людей."

"— Поцелуй меня в зад, Ультин! — выкрикнул один, шедший впереди, но перехватил тяжелый взгляд Ваэлина, побледнел и опустил глаза.

Видя пот, проступивший на лбу солдата, и страх на лицах его товарищей, с тревогой косившихся на окружавшую чащу, Ваэлин подавил окрик, готовый сорваться с губ.

— Из Ренфаэля я уехал уж годков пятнадцать тому, ваш'лордство, — ответил Ультин. — С тех пор и зову домом нашу вонючую дыру в земле. Хотя не скажу, что так уж истосковался по родине. Там была всего-навсего жалкая деревушка, в которой обитали грязные шахтеры, которым нищий лорд платил убогое жалованье.