Владыка башни

Так и я тянул лямку, пока не услышал о Пределах от заезжего лудильщика. Мол, там такой парень, как я, может загребать вчетверо больше — если, конечно, не забоится холода и дикарей. Ну, подкопил малость деньжонок, сел на корабль, и вот я тут. Никогда не думал, что придется вернуться назад.

«Если там еще осталось что-нибудь, к чему можно вернуться», — подумал Ваэлин.

Сеорда приставили сопровождающих к каждому полку. Первый полк вел Дракиль, с ним те общались только скупыми жестами: идите туда или стойте здесь. Казалось, Гера еще неохотнее терпел рядом с собой Аль-Сорну, чем прежде.

Он избегал его взгляда и говорил лишь на родном языке, что принуждало Дарену переводить. «Это из-за волка, — догадался Ваэлин. — Им неприятно чувствовать себя чужаками в собственном лесу».

Вождь сеорда привел их на прогалину около мелкого ручья, где можно было разбить лагерь на ночь. Выполняя приказ Ваэлина, костры никто не разжигал. Наскоро перекусив холодным вяленым мясом, люди поплотнее завернулись в свои плащи. Не слышно было песен, почти никто не разговаривал.

Солдаты то и дело вздрагивали, слыша звуки ночного леса.

— А чего это? — шепотом спросил Ультин, когда из мрака донесся жалобный плач.

— Лесной кот, — пояснила Дарена. — Самку зовет.

Гера Дракиль сидел на небольшом валуне посередине ручья. Ручей был неглубок, но плеск воды предупредил сеорда о приближении гостя. Разобрав, что это Аль-Сорна, вождь глянул на него исподлобья и молча снял тетиву с лука, плоского, с толстой, обмотанной кожей рукоятью.

У стрел были странные, тускло поблескивавшие наконечники, не похожие на железо.

— А броню они пробивают? — спросил Ваэлин.

Дракиль вынул одну из стрел и поднял ее, поймав наконечником лунный луч. Ваэлин заметил, что он сделан из чего-то, напоминавшего скорее стекло, чем кремень.

— Привезен из горной страны, — сказал сеорда. — Отобран у лонаков. Режет все что угодно.

— А это? — Ваэлин кивнул на палицу, лежавшую тут же.

Она была около ярда длиной, изогнутая, подобно топорищу, с насечками на рукояти, а грубое навершие напоминало искривленный конец мотыги.

Тонкий десятидюймовый шип, всего на дюйм короче навершия, торчал в сторону.

— Эта штука выдержит удар меча?

— Желаешь испытать? — Сеорда смерил его с головы до пят. — А меча-то у тебя и нет.

Вождь отложил лук, поднял дубинку и протянул Ваэлину. Палица оказалась в меру увесистой, рукоять — ухватистой, древесина была незнакомой, темной и настолько гладкой, что волокна почти не ощущались под пальцами.