Владыка башни

Кавалерия, как на учениях, взяла врагов в клещи, а лучники ослабили их несколькими последовательными залпами. После того как десятая часть воларцев была уничтожена, Марвен отдал приказ основным силам идти в атаку. Воларское войско состояло из батальона вольных мечников и двух батальонов варитаев. Как и ожидалось, первые тут же побросали оружие, тогда как варитаи сражались до последнего. В плен попало лишь несколько рабов, все они были ранены.

— Ни одного офицера, — доложил Ваэлину граф. — Самый высокий чин, который нам достался, — сержант.

Он с раздражением покосился на внуков лорда Дарвуса: один из них орал от боли, пока второй зашивал ему рану на предплечье.

— Ну, как близнецы? — тихонько поинтересовался Ваэлин. — Не подкачали?

— Никак нет. Просто удержу не было, так они рвались в бой. Храбрости-то на десятерых хватит, — ответил граф и, понизив голос, добавил: — А вот мозгов…

— Милорды, — окликнул Ваэлин близнецов. — Не лучше ли вам наведаться в палатку брата Келана?

Близнецы поднялись и синхронно поклонились.

— Услуги почтенного врачевателя требуются серьезно раненным воинам, милорд. Истинный же рыцарь не беспокоит целителей по пустякам.

— Что же, судя по всему, вы не часто имели дело с истинными рыцарями. Ваш дед не поблагодарит меня, если из-за загноившихся ран придется поотрезать вам руки-ноги.

— Мы собрали достаточно оружия для вольного отряда, милорд, — отрапортовал брат Холлан, когда близнецы отошли. — Вернее, теперь нам хватит оружия на шесть таких отрядов.

— Каковы наши потери?

— Тридцать пять убитых, шестьдесят раненых, — как обычно без промедления, ответил брат.

— Если бы в драку не кинулись гражданские, было бы меньше, — заметил Марвен. — Когда ненависть застит людям глаза, они безответственно относятся к собственным жизням.

— Как бы там ни было, вы прекрасно справились, милорд, — похвалил графа Ваэлин. — Брат Харлик составил карту Алльтора и окрестностей, и я бы хотел, чтобы вы изучили ее и наметили подходящие подступы к городу.

Нильсаэлец растерянно кивнул. Ваэлин знал, что произошедшее в Линеше заставляло Марвена относиться к нему с опаской, а сам он, в свою очередь, не доверял очевидному стремлению графа отличиться на поле сражения.