Один из пулемётных расчётов, первый и второй номера, залегли прямо под сосняком, внизу. Чтобы их достать наверняка, надо было привстать хотя бы на колени и дать прицельную очередь с руки. Стрелять из Brena, как из карабина, сложно. Но конструкция английского пулемёта позволяла это сделать. В обойме оставалось примерно треть патронов, а значит, Bren стал легче. Только стрелять со своей позиции нельзя, она хорошо пристреляна снизу, и ему просто не дадут сделать и одного выстрела.
Иван выполз из окопа и заметил в соснах правее две фигуры, которые быстро перемещались вверх.
«Ну вот и nach oben», – подумал он и, прикрываясь зарослями ежевики, протиснулся между камней. Они, словно обелиски, стояли на склоне среди сосен. Тот, что справа, надёжно прикрывал его со стороны сосняка и от возможного огня тех двоих, которые уже приближались к нему. Тот, что слева, в который он сейчас надёжно упёрся плечом, чтобы избежать сильной отдачи во время стрельбы, прикрывал его со стороны дороги. И только пулемётному расчёту он был открыт по пояс.
Но немецкий пулемётчик его пока не видел.
Иван прицелился с руки и дал очередь. Потом вторую. Третью. Всё, надо теперь позаботиться о фланге. Немецкий пулемёт молчал. Значит, попал. Но лучше не выглядывать. Да и нет времени.
Справа загремели выстрелы. Одиночные. Стреляли из нескольких карабинов. Странно, подумал Иван, прислушиваясь к винтовочной пальбе, как будто там идёт перестрелка.
Иван вставил новую обойму. Одну из тех, которую ему оставили товарищи. Выглянул из-за обелиска.
В сосняке действительно шла перестрелка. Неужели вернулся кто-то из отряда, мелькнула у него надежда. Арман! Он не мог оставить его одного, без прикрытия. Значит, кого-то прислал.
Иван видел обоих. Немец стоял за сосной в пол-оборота к нему и вёл огонь с колена. Тот, в кого он стрелял, укрывался за грядой валунов, выпиравших из земли, и, умело меняя позицию, появлялся то там, то там.
Стрелять надо было снова с руки. Иван дал очередь. Немец завалился набок. Ну, вот и всё.
Теперь – уходить…
– Уходим! – закричал Иван. – Compagnon! Partons![33]
И вдруг он услышал радостный голос Николь:
– Иван! Nons sommes vivants![34]
До вечера они успели пройти около десяти километров. Обошли стороной несколько селений и ферм. Дороги переходили осторожно, по одному.
От тропы, по которой уходила группа Армана, они отклонились сразу. Если отряд смог оторваться от преследования, то заслон должен увести врага за собой. Такова задача и судьба заслона.
