— Ты думаешь, для женщины этот так важно?
— Судя по всему, нет, если ты предпочла того моржа, с которым спишь теперь.
Взвизгнув, она сделала попытку встать, и он толкнул ее обратно.
— Мама, ты же презирала Сюневульфа. Ты издевалась над ним, даже при мне. Ты его ненавидела.
— Это неправда. — Она пыталась говорить решительно, но выглядела до странного неуверенно. Радгар выпрямился."
"— Нет? Очень хорошо. В чьей постели ты спала в ночь, когда убили отца?
— Убили?
— Убили. Расскажи мне все, что помнишь про ту ночь.
Толстяк предложил тебе уйти с пира и проводить тебя домой. Что произошло после того, как я поднялся наверх?
Лицо ее изображало искреннее недоверие.
— Я пошла спать, конечно.
— В чью постель?
— В свою, разумеется! В постель к твоему отцу! Я легла спать. Я отослала горничных раньше, если ты помнишь. Они уже постелили… Следующее, что я помню, — это как твой отец будил меня. Он почуял огонь, как только поднялся наверх. Он отослал меня вниз, а сам побежал наверх спасать тебя, но огонь распространялся так быстро…
— Нет, мама! Ты можешь рассказывать это кому угодно, но не мне.
Я видел его, мама! Я видел, как он лежал на кровати с перерезанным горлом. Его убили.
Она осела на кушетку с побелевшим, искаженным от ужаса лицом, глядя на него. Никакой актрисе не удалось бы изобразить такую бледность.
— Но…
— Но что?
— Но это невозможно!
— Вполне возможно. Огонь был моим роком, помнишь? Хильфвер заговорил меня от огня. Я видел отца с перерезанным горлом.
— Нет!
— Да! Если ты лежала в его постели, когда он вернулся с пиршества, значит, это сделала ты.
В таком случае это ты поднялась наверх и заперла мою дверь. Ты подожгла дом, потом разбудила…
— Нет!
— Тогда в чьей постели ты была, мама?
Она тряхнула головой, но вид у нее был скорее смятенный, нежели возмущенный.
— В чьей, мама? — взревел Радгар.
— Ни в чьей! — закричала она в ответ. — Ты должен помнить, как королевские фейны пустили нас в дом, я поцеловала тебя и отослала наверх. Мы стояли как раз у дверей твоего дяди, и у него был какой-то редкий бренди, которым он хотел меня угостить.
Твой отец не отличил бы бренди от пива. Ну и… я уснула в кресле. Я никогда не признавалась в этом. В том, что это твой дядя разбудил меня. Лестница уже была вся в огне.
Радгар скрестил руки и смотрел на нее, не скрывая недоверия.
— В кресле? Разве супружеская измена считается, если происходит только в постели? Сначала ты поднялась со мной наверх, так что потом должна была спуститься.
— Нет.
