— И что? — повела женщина темной бровью. — Даже не обнимешь жену?
Жену? Это что, привет с того света?
Страх — первое, что я почувствовала, стоило этой женщине в твидовом костюме заговорить.
За страхом, шевельнувшим волоски на коже, пришло опустошение. Мгновенное. Словно из кончиков моих пальцев бисером высыпалась вся энергия, тепло и что-то ещё, только-только зарождающееся.
— А ты что тут забыла, кукушка?! — первой отмерла Света, которая буквально вылетела из качелей и понеслась на женщину в твиде. Если бы не Сан Саныч, буквально поймавший свою жену налету, то она бы точно вцепилась женщине в идеально уложенные темные локоны.
— Полгода где-то загорала, а тут вдруг вспомнила, что мать и жена?! Имя сына-то хоть помнишь или подсказать?
— Света, — покачала женщина головой, а губы в красной помаде, расплылись по лицу в снисходительной улыбке. — Смотрю, ты всё так же бурно на меня реагируешь. Я тоже по тебе скучала, но, всё же, уймись. Я приехала к своему мужу и сыну, — взглянула она при этом на Мирона, который молча передал Тимку утихомирившему свою жену Сан Санычу.
Не мне.
Света тут же сгребла Тимку в свои руки и быстрыми шагами исчезла в доме, словно хотела спрятать малыша. Сан Саныч пошёл за ней, прихватив с собой плед с качелей.
Мирон Александрович, продолжая смотреть на свою жену сосредоточенным суровым взглядом, пошёл прямо к ней, отчего женщина улыбнулась ещё шире.
— Мирон, как-то нехорошо знакомить родителей с невестой при живой-то жене.
— Я всего лишь няня, — произнесла я, глотая болезненный ком в горле.
Даже равнодушную улыбку смогла натянуть на лицо. — Просто няня.
Но сам Мирон Александрович никак не отреагировал ни на мои лова, ни на слова своей жены, а лишь, подхватив под локоть, вывел ее за ограду и хлопнул металлической калиткой, тем самым отрезав их от меня.
Захотелось как можно скорее смыть или хотя бы стряхнуть с себя грязь, которой я оказалась облеплена. Облепила я себе ею сама, когда полезла целовать женатого мужчину.
Дуры, блин! Что я наделала?
Прочистила горло, быстро проморгалась и смахнула рукавами куртки выступившие слёзы.
С полным равнодушием на лице, сохранять которое мне стоило большого труда, вошла в дом прямая, как струна. Света металась по кухне, практически вырывая на голове волосы и что-то эмоционально говорила Сан Санычу, который молча снимал с Тимки прогулочный комбинезон.
Матвей уже не лежал на диване в ненастоящих муках, а с хмурым лицом надевал футболку.
