Сейчас он казался еще более серьёзным и скупым на эмоции, чем бывал в кафе. — Сейчас дома нас встретит моя мама… — утипути! Кто-то боится свою мамочку? — …ни в коем случае не представляйся ей няней. Для нее ты — моя невеста.
— До свидания, — кивнула я уверена и, с четким намерением свалить отсюда подальше, дернула ручку двери.
— В очередной раз прошу тебя дослушать до конца то, что тебя хотят сказать, — остановила меня мужская рука, захлопнувшая дверцу.
— Я не хочу слушать вас дальше! — возмущенно взглянула на мужчину.
— Вы предложили мне побыть няней вашему сыну, на подъезде выяснилось, что я уже, оказывается, ваша невеста. Сейчас мы поднимемся в квартиру, и выяснится, что вы мой сутенер. Ну, уж нет, Мирон Александрович, я на такое не подписывалась. Выпускайте!
— Уральцева, — сквозь стиснутые зубы, как через мясорубку Мирон Александрович выдавил мою фамилию. — Дослушай, а потом делай выводы. Если моя мать узнает, что ты просишься на роль няни, то затребует с тебя дипломы и будет под микроскопом разглядывать каждый твой жест, слово и мимику.
— А-то, если я скажу ей, что я ваша невеста, то ей будет вообще пофиг, кто будет заниматься с ее внуком.
— Именно так, — вполне серьезно согласился со мной Дядя-демон.
— Ничего не понимаю, — покачала я головой. — В чем логика?
— Логика в том, что в свете недавних событий моя мама даже под страхом расстрела не полезет в мои отношения и не станет задавать никаких вопросов, даже если я приведу в свой дом крокодила.
— Ну, не такой уж я и крокодил, — фыркнула обижено. — Не супермодель, конечно, но и не крокодил.
— Причем здесь твоя внешность, Уральцева? От тебя требуется только поулыбаться моей матери, пока она не уедет и не оставит тебя с моим сыном. Всё."
"— Я не могу быть вашей невестой, — выдохнула я обреченно.
— Почему? — чуть нахмурился Мирон Александрович.
— Во-первых, вы не в моем вкусе, во-вторых, вы старый.
Прикусила щеку изнутри, чтобы на рассмеяться над тем, как босс возмущенно открыл рот и тут же его захлопнул, обиженно отвернувшись.
Интересно, что его больше всего возмутило: его возраст или мой вкус?
— Во-первых, твои вкусовые предпочтения относительно мужчин сомнительны, — собрался он, наконец, с ответом, выдав мне его совершенно стальным голосом. — Во-вторых, мне всего тридцать три, и старым меня точно назвать нельзя.
— Как знать, — хмыкнула я загадочно и отвернулась, чтобы избежать испепеления меня серыми глазами.
