Какого хрена я так злюсь? Похоже, я становлюсь зависимым от кофе, раз несколько минут промедления после его заказа способны вывести меня из себя настолько сильно. Пора переходить на чай. На воду. Без газа.
— Вы что-то хотели мне сказать, Мирон Александрович? — напомнила Уральцева о своем присутствии в моем кабинете.
Поднял на нее взгляд и заметил на чуть пухлых губах легкую мечтательную улыбочку, которую она тут же спрятала за прикусыванием.
— Где мой кофе? — выплюнул я недовольно и снова сосредоточился на бумагах.
— Сейчас принесу, — будничным тоном ответила Уральцева и двинулась к выходу, прокрутив между пальцами помятую розу, которую чухан, похоже, достал прямо из своей задницы.
Именно оттуда он ее и достал, судя по тому, как Уральцева дернула носом, когда ее понюхала. У нее даже стебелек короткий — чухан слишком бережно относится к своей заднице.
— Стой, — остановил я девушку, которая тут же ко мне повернулась и непонимающе нахмурила брови. — Просто принеси мне кофе и постарайся эти пару минут ни с кем не флиртовать.
Не забывай, что ты моя невеста.
— Фиктивная, Мирон Александрович. И только для вашей мамы.
— И всё-таки, будь бдительна. Не хотелось бы, чтобы слухи о том, что моя невеста флиртует с типами в рваных одеждах дошли до моей мамы.
— С каких это пор моя фиктивная личная жизнь должна ограничивать на мою настоящую? — в зеленых глазах вспыхнуло недоброе пламя, когда девушка подошла к моему столу и оперлась о него ладонями, нависнув надо мной. — Мы так с вами не договаривались, Мирон Александрович.
Помимо работы у меня есть еще и личная жизнь, и парень тоже может быть. Настоящий.
Парень! Ага, как же!
— Твоя личная жизнь может бросить тень на нашу фиктивную помолвку. И, кстати об этом, — вспомнил я, продолжая вчитываться в бумаги, в которых всё равно нихрена сейчас не соображал. — Сегодня перед тем, как увезу тебя к Тиму, мы заедем за кольцом для тебя. Чтобы было видно, что предложение о женитьбе было настоящим. У моей матери уже возникли сомнения.
— Я могу надеть любую бижутерию.
Махну рукой перед вашей мамой, и она успокоится. Ради трех-четырех часов не стоит тратиться. Тем более на кольцо, стоимость которого будет выше моей зарплаты.
— Это не твоя головная боль. Я сказал, что мы едем за кольцом, значит, мы поедем за кольцом.
— Я не поеду, — настойчиво, с нажимом.
— Поедешь, — кивнул я сам себе, продолжая листать бумаги.
— Не поеду.
— Поедешь и наденешь то кольцо, которое я тебе куплю.
— Вот сами его и будете носить.
