На носу! Или маме своей его наденете, чтобы у нее не было больше никаких сомнений.
— Уральцева! — дернул я рукой и почувствовал резкую боль оттого, что порезал палец бумагой. Кровь хлынула так, будто где-то внутри меня стоял насос. Во всем виновата эта девчонка, которая подняла мое давление своим упрямством! — Видишь, до чего ты меня довела?!
Поднял взгляд и увидел абсолютно бледную Уральцеву, которая с ужасом смотрела на мою окровавленную руку и капли крови, которые капали на документы. Отшатнувшись, девушка побелела как лист, ее затрясло, из пальцев ее выпала роза, а затем и сама она упала на пол без каких-либо признаков жизни.
— Уральцева? — непонимающе обратился к ней, перегнувшись через стол. До последнего казалось, что это шутка. Но, судя по неестественной позе девушки на полу и ее все еще бледному лицу, обморок у нее случился очень даже настоящий. — Твою мать!
В абсолютной растерянности и некоторой панике я выскочил из-за стола и бросился к Уральцевой. Подхватил абсолютно обмякшую девушку на руки и тут же переложил ее на диванчик под окном.
Холодные руки ее устроил на животе и всё ещё не до конца отдавая себе отчета в том, что делаю, зачем-то укрыл ее своим пальто.
— Уральцева, — позвал я девушку, глаза которой все еще были закрыты. Мягко коснулся плеча и потряс. — Уральцева… Майя. Май, очнись. Что с тобой? Эй.
Отпустил узкое плечо и коснулся кончиками пальцев щеки и скулы, убирая прядь тонких волос за ухо. Чуть склонился к ее губам, чтобы проверить, дышит ли.
За испуганным грохотом собственного сердца едва смог расслышать тихое дыхание, будто она спит.
— Да что с тобой? — уже психовал я, находясь на грани того, чтобы начать кричать и звать на помощь. — Майя. Майя, очнись. Не пугай меня так.
Никакого ответа я так и не дождался. Резко поднялся с диванчика и рванул к выходу из кабинета. Открыл дверь и растерянным взглядом пробежался по посетителям.
Бармен встретился со мной взглядом. Кивком головы указал ему зайти в мой кабинет и вернулся к Майе, прикрыв за собой дверь, чтобы не сводить с ума посетителей.
Одной моей свистнувшей фляги из-за бессознательного состоянии Уральцевой уже достаточно."
"— Ваш кофе. Майя просила занести, — врал и не краснел парень, но застыл с подносом в руке и вопросительно уставился сначала на Майю, а затем на меня. — Я не вовремя?
— Что с ней? Почему она вырубилась? — всплеснул я руками.
— Понятно, — знающе кивнул долговязый пацан и поставил поднос с кофе на край моего стола. — Она боится вида крови.
