Эх! Ну, вот, опять я стала Уральцевой…
Глава 23
Тихо убрав всё в кухне, погасила свет и на цыпочках прокралась в отведенную для меня комнату.
В детской Тима горел тусклый свет и было слышно тихое мужское бормотание. Такое ласковое и нежное, что захотелось остановиться и прислушаться. Но этикет гостя не позволял развешивать уши у дверей хозяйских комнат.
Уснула я довольно быстро. Едва стоило оказаться под одеялом, как глаза закрылись сами собой как у старых кукол из моего детства, когда те принимали горизонтальное положение.
Но сон мой длился недолго. Сомневаюсь, что я успела поспать хотя бы один час, когда за стеной раздался громкий плач, который не закончился даже спустя пять минут. Ребенок просто кричал и, судя по отчаявшемуся голосу его отца, успокоить его было невозможно.
Не зная до конца, можно ли вмешиваться тогда, когда мой рабочий день давно официально закончен, вышла из комнаты и прокралась в детскую.
Мирон Александрович, обнаженный по пояс, прижимал к груди сына, силясь его успокоить. Ласковые речи и уговоры никак не действовали на маленького кричащего террориста, размахивающего погремушкой.
— Можно я? — спросила я шёпотом и потянула руки к мальчишке.
Не сразу, но мужчина сообразил, что я от него хотела и передал мне в руки своего плачущего сына, который сразу уткнулся мне в шею и, кажется, даже тихо хрюкнул, словно очень сильно пытался втянуть запах моей кожи.
— Вот так, мой хороший. Тише-тише, — мягко похлопывая малыша по спине, стала с ним покачиваться и расхаживать по комнате.
— Спи, моя радость, усни… — запела я и повернулась к взлохмаченному Демоне, который, растирая ладонью шею, стоял в комнате, будто из солидарности со мной, но не знал, что ему делать и нужен ли он тут вообще. — …И, папа, тоже в моей комнате усни-и… — многозначительно указала я взглядом на приоткрытую дверь.
— Но… — попытался он возмутиться. Даже рукой что-то в воздухе изобразил.
— Пересменка в саду-у… — тянула я, пока на моих руках успокаивался, но всё ещё всхлипывал Тимур. — Спи, мой начальник, усни-и…
Практически вытолкала мужчину из детской.
В некоторой растерянности и сонной дымке он, всё же, ушёл в свою комнату, но дверь закрывать не стал. Видимо, чтобы лучше меня слышать. Поди, и локаторы свои настроил на максимум.
Покачиваясь, танцуя и напевая, наконец, убедилась в том, что Тим уснул. Но стоило мне лишь на чуть-чуть отстранить его от себя, чтобы уложить в кроватку, как он снова проснулся и расплакался. Пришлось начинать всё сначала.
