Влюбленным вход воспрещен!

Интонация совершенно не соответствовала словам – она была раздраженной, больше того – голос незнакомки едва не клокотал от ярости. – Алмазный ты мой, я тебе ясно сказала – не звони мне больше по этому телефону! Вообще не звони какое-то время! А этот телефон немедленно выброси! Причем так, чтобы его никто не нашел! И заляг на дно, я сама с тобой свяжусь, когда понадобится! Понял, алмазный мой?! Что ты молчишь? Ты понял меня или нет?

Я по вполне понятной причине не издавала ни звука, и незнакомка заволновалась:

Поскольку я по-прежнему не отвечала, она прошипела что-то неразборчивое и отключилась.

Да, пожалуй, поторопилась я с этим звонком…

За этими мыслями и разговорами я сделала круг и снова оказалась возле забора стройплощадки.

Толпа вокруг места происшествия уже почти рассосалась, зато рядом с бетонной плитой стояла машина с мигалкой, и два милиционера уныло разглядывали торчащие из-под плиты ноги. Милиционеры были удивительно разные, как цирковые клоуны – один долговязый и рыжий, другой низенький и темноволосый.

Вместе с тем они казались чем-то удивительно похожими, как бывают похожи долго прожившие бок о бок люди.

– Ну и что теперь делать? – проговорил рыжий мент, пнув ногой плиту. – Надо МЧС вызывать, снимать эту плиту и разбираться, что там от нее осталось…

– Чего их вызывать? – брюнет задрал голову. – Вон же кран… подцепим эту плиту и снимем… все равно с крановщиком разбираться надо – налицо нарушение техники безопасности со смертельным исходом…

– Да, не повезло мужику… – вздохнул рыжий.

– Мужику? – переспросил брюнет удивленно. – Какому мужику? Это же баба… или девчонка…

– Да я про крановщика! Она-то померла, и все, больше никаких забот, а его теперь затаскают! Да и нам с тобой головная боль…

– А нам-то что? Тут дело ясное, несчастный случай… протокол составим – и всех делов…

– Ага, несчастный… а только придется личность ее устанавливать, родственников искать…

– Насчет личности – это, может, и быстро разберемся! – брюнет наклонился и что-то поднял с земли.

Я увидела бесформенный грязный предмет и с трудом узнала в нем свою сумочку – измятая, измазанная грязью, она совершенно утратила товарный вид, но, тем не менее, в ней лежали все мои документы и наличные деньги.

Я шагнула было вперед и собралась предъявить свои права, но что-то меня удержало.

– Опаньки! – рыжий милиционер радостно уставился на сумку.