Влюбленным вход воспрещен!

Он его все равно выбросил, а я могу им воспользоваться… кроме того, мне пришло в голову, что в этом телефоне записаны его звонки, в частности – последний звонок, значит, можно будет узнать номер его сообщника!

Я бросилась туда, где Григорий бросил телефон, – и увидела тетку-бомжиху, которая уже подбирала аппарат Григория.

Я коршуном бросилась на нее, пытаясь перехватить телефон, и зашипела сквозь зубы:

Кричать я боялась – вдруг Григорий услышит мой голос и вернется?

Бомжиха не собиралась расставаться со своей добычей.

– Ишь, какая хитрая! Телефончик захотела! Это место мое, я тут всегда кантуюсь, если что здесь нахожу – все мое, по закону! Так что нечего тут!

– Отдай телефон, дрянь! – шипела я, пытаясь отобрать у нее мобильник. – Отдай, а то милицию вызову!

– Шиш ты ее вызовешь! – хитро ухмыльнулась бомжиха и для убедительности показала большую грязную фигу. – Не твой это телефон! Я видела – мужчина его бросил! А ты тут сама в кустах ошивалась, значит, милиция тебе ни к чему! И кто из нас дрянь – это еще неизвестно! Ты на себя посмотри – вся изгваздалась!

В словах бомжихи была большая доля правды.

Насчет милиции я явно погорячилась и рассчитывать могла только на себя. А раз так…

Я как следует пнула ее в бок носком туфли.

Конечно, туфельки на каблуке сильно уступают в драке моим прежним ботинкам на толстой подошве, но и у них есть достоинство: сильный и точный удар острым носком такой туфли может вывести противника из строя!

Именно это и произошло: бомжиха как-то странно хрюкнула и осела, моргая красными глазами и открывая беззубый рот, как выброшенная на берег рыба.

– Понаехали тут! Нормальному отечественному бомжу проходу не дают!

Отбежав на безопасное расстояние, я перешла на шаг, выровняла дыхание и открыла телефон Григория.

Первым делом я нашла последний набранный номер, тот номер, по которому он разговаривал перед тем, как выбросить телефон.

Под влиянием внезапного порыва я нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху.

Почти сразу мне ответил женский голос. Этот голос показался мне смутно знакомым, хотя я, как ни напрягалась, не могла вспомнить, где и когда я его слышала.

– Алмазный ты мой! – проговорила незнакомка вместо приветствия.