Влюбленным вход воспрещен!

– Все в порядке… да, она мертва… мертвее не бывает… – Григорий нервно хихикнул. – Говорю тебе, все в порядке! Все точно по плану! Я вызвал ее сюда и все организовал! Как вызвал? По телефону, вот по этому самому! Что? Ты считаешь, этот звонок могут проверить, и проследить нашу связь? Ну хорошо, я его выкину! Да, сейчас же выкину!

Он сложил телефон, огляделся и швырнул его в кусты – совсем недалеко от того места, где я пряталась. Мобильник шлепнулся в грязь и обдал меня дополнительными брызгами.

Григорий же быстро зашагал прочь, не оглядываясь на толпу, окружающую место трагедии.

А я выбралась из кустов и стояла, как громом пораженная, пытаясь осмыслить то, что только что узнала.

Что сказал Григорий? Что вызвал ее – то есть меня – и все организовал! Что организовал? Да вот такую страшную смерть! Эту бетонную плиту, валяющуюся поперек тропы, эти ноги в драных джинсах, торчащие из-под нее…

Тут мне стало до конца ясно, как все произошло: эта девчонка погибла из-за своего сходства со мной! Оттуда, сверху, из кабины крана, ее приняли за меня – и придавили, прихлопнули, как надоедливую муху!

А Григорий все это спланировал заранее, специально вызвал меня именно сюда, зная про ремонт, про тропинку, про подъемный кран…

От этих мыслей мне стало холодно, как будто в теплый весенний день вдруг подул ледяной ветер.

Он заранее спланировал мою ужасную смерть… он спланировал ее не сам, не один, а с кем-то… с тем, с кем сейчас разговаривал по телефону!

И это точно была не Ольга.

Я поняла это по его лицу, по его позе, по его голосу. С Ольгой он так не разговаривает! Я было подумала, что он влюбился, но, видно, отношения у него с неизвестной дамой гораздо более сложные. Простой интрижкой тут и не пахнет!

Но из этого можно сделать обнадеживающий вывод, единственный обнадеживающий вывод в моем безнадежном положении: Ольга, моя сестра – не желала мне смерти, не пыталась подставить меня, как внушал мне Григорий! Я могу ей верить!

Я дернулась за мобильным, чтобы позвонить Ольге – и вспомнила, что он был в сумочке, в той самой сумочке, которую выхватила у меня несчастная девчонка, так страшно заплатившая за свой проступок.

Тут я подумала о телефоне Григория.