Влюбленным вход воспрещен!

Машины, конечно, жалко, но я-то вижу, что сестра не в себе, она вся как натянутая струна. Это из-за моей смерти.

Потому что никого в этот трудный момент нет с ней рядом. То есть людей-то полно, а близких, кто помог бы пережить утрату, – ни одного человека. Вроде бы муж должен поддержать, а он вон как себя ведет.

И это еще Ольга не знает, что он сговорился за ее спиной с неизвестной девицей, чтобы ее подставить. И что муженек причастен к моей смерти…

Бедная моя сестричка, каково ей сейчас!

Я тут же опомнилась.

Но момент был неподходящий.

Григорий вовсе не жаждал перемирия. Он все еще рвался в бой.

– Теперь ты вспомнила про свою сестру? Про эту законченную неудачницу? Раньше она не слишком тебя интересовала! Ты встречалась с ней раз в месяц…

– И теперь я об этом очень жалею! – проговорила Ольга с горечью. – Теперь я жалею, что уделяла Маше недостаточно внимания! Она была единственным близким мне человеком…

– Бла-бла-бла! – передразнил ее Григорий.

– Кто бы говорил! – Ольга снова повысила голос. – Вот уж ты – действительно ни на что не способен, кроме разговоров! Сейчас ты говоришь о своих замечательных научных достижениях, а ведь я прекрасно помню, как ты ныл и жаловался, что тебя зажимают в институте, не дают развернуться… плохому танцору углы мешают! Всегда проще найти виноватых в своих неудачах, чем добиться чего-то самому! Не сомневаюсь, что в науке ты тоже ничего из себя не представлял, как и во всем остальном! В постели ты – пустое место! Наверное, только нищие лаборантки проявляли к тебе интерес…

– Вот как ты заговорила?! – Григорий побагровел, в руке его появилась тяжелая монтировка, он двинулся на жену с угрожающим видом.

– Ты с ума сошел! – Ольга взглянула на мужа недоверчиво, как будто не ожидала от него таких решительных действий, однако попятилась: с горящими глазами, с раздувающимися ноздрями, он был страшен.

– Убери монтировку! – в голосе Ольги презрение постепенно уступало место страху. – Думаешь, я тебя боюсь? Я знаю, какой ты трус! Ты не способен на убийство, так же, как ни на какое серьезное дело! И ты панически боишься тюрьмы…

– Насчет того, что я неспособен на убийство, ты ошибаешься, – процедил Григорий. – Впрочем, скоро ты это узнаешь на собственной шкуре.