Влюбленным вход воспрещен!

Теперь рядом со мной сидела, обхватив колени, маленькая растерянная девочка, моя сестра…

Я обняла ее за плечи и проговорила таким голосом, каким взрослые разговаривают с детьми:

– Все кончено, Оля! Мы живы, а это главное!

И тут она зарыдала неостановимыми, легкими слезами, всхлипывая и захлебываясь, как ребенок.

Я гладила ее по плечам, по спине, уверяя, что все плохое действительно позади и что мы заживем теперь хорошо, долго и счастливо, и будем видеться часто, как и полагается сестрам…

И вдруг посреди этой душещипательной сцены раздались шаги множества ног, и вокруг нас появилось несколько бравых парней в одинаковых черных комбинезонах.

Некоторые из них были вооружены короткими десантными автоматами, другие – пистолетами, и все они выглядели чрезвычайно внушительно. А позади этих парней стоял… Кирилл.

Я вытаращила глаза и помотала головой. Этого не может быть, у меня глюки. Кирилл-то тут как оказался?

Я закрыла глаза, потом открыла. Кирилл никуда не делся.

Но он сегодня был совершенно не похож на того мягкого, стеснительного человека, каким я видела его прежде. Вообще, сегодня все люди поворачивались ко мне неожиданной стороной, выглядели совсем не так, как обычно. Григорий, Ольга, а теперь вот Кирилл…

Хотя он был одет в обыкновенный штатский костюм, но держался с военной выправкой, был собран, решителен и суров и командовал парнями в черном со скупой уверенностью опытного боевого офицера. Двоих он отправил гасить пожар и разбирать обломки взорвавшейся «Тойоты», троих – обследовать паркинг.

Сам же подошел к нам с Ольгой и заботливо спросил, как мы себя чувствуем и чем нам можно помочь.

– Мы в порядке, – проговорила я, поднимаясь. – Но вот вы… кто вы, собственно, такой? И кто все эти люди? И как вы здесь оказались в такой решительный момент?

– Вообще, мы опоздали… – проговорил Кирилл виновато. – Собственно, все уже закончилось, и мы не успели вмешаться. А кто я такой, обязательно расскажу, только позднее.

Сначала вы ответите мне на несколько вопросов.

– Да мы и сами почти ничего не понимаем! Но вот в лифте заперта некая особа, которая может объяснить нам происшествия последних дней. Которая, собственно, и заварила всю эту кашу…

Удивительное дело, рядом с Кириллом мне хотелось разговаривать вежливо и предупредительно, расшаркиваться в реверансах, говорить «сударь мой» и «позвольте»… Что для меня было совсем не характерно раньше.